"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов
Денег с собой всего двадцать пять рублей на двоих, договорились, что проведем разведку и посмотрим, что есть из интересного для перепродажи. У меня в кармане выпрошенная у родителей десятка и у приятеля целых пятнадцать рублей, честно накопленные.
Стас озирается вокруг и унылым голосом спрашивает:
— Стремно как-то в поле по колено в грязи стоять. Чего мы тут будем делать?
— Не канючь, присмотримся к другой изнанке взрослой жизни. Пора нам повзрослеть уже и начать делать какие-то деньги. Посмотрим, что здесь почем быстренько, может, что-то и сторгуем, наша электричка через час обратно пойдет, домой на ней вернемся. Видишь сам, тут долго не походишь, одни книги продаются.
Я уговорил его выбраться из уютного дома на этот пронизываемый ветром пустырь, чтобы сделать хоть какой-то первый шаг к новой жизни. Стас и сам к такому стремится, однако, все же долгий путь на электричке, потом хлюпающая грязь под ногами, и мы пока, кроме книг, ничего особо не видим на ящиках и картонках перед продавцами.
Потом, в следующих рядах уже пошли кассеты, фирменные пластинки в запаянных упаковках, несколько пар джинсов, к которым я приценился.
— Это, которые «Lee» отдам за восемнадцать, «Montana» за двадцать два рубля, — ответил негромким шепотом первый продавец, который снизошел до разговора с пареньками, остальные не обращают на нас и наши вопросы внимания, не рассчитывая на нас, как на клиентов.
— Чего это так дешево? — зашептал мне Стас на ухо, — Давай, купим одни, они же не меньше ста пятидесяти стоят.
— Не купим, тут цену называют такую, что умножать на десять требуется, — догадался я сразу.
Слышал или читал когда-то, что так цену называют, чтобы не палиться перед милицией в штатском, об этой хитрости же я рассказал приятелю. И вроде цену не превышаешь, естественно, если покупатель не догоняет эту хитрость или совсем тупой, просто отказываешься от сделки.
Идем дальше и я вижу нужную мне вещь, петушок с названием «Karhu», видно, что фирменный и стоит он как раз двадцать рублей, то есть, два рубля на местном диалекте.
— Два рубля? А если за рубль семьдесят, отдадите? — спрашиваю я какую-то тетку, держащую его в руках, надежно прижимая к могучей груди.
— Рубль девяносто могу отдать, — сообщает мне после некоторого раздумья она, тогда я оглашаю предложение о так называемой классической вилке при торговле — про рубль восемьдесят.
Видно, что тетка не профессионал торговли, торопиться продать и уйти отсюда, пока не прихватили с таким строго запрещенным делом. Поэтому я отдаю ей ровно восемнадцать рублей, осмотрев внимательно обнову, прячу шапку за пазуху, она сразу же торопится к трубе, мы же еще раз обходим ряды торгующих и останавливаемся около самого дальнего ряда от трубы. Здесь торгуют уже серьезные люди, не с одной книгой или вещью, недаром они держатся подальше от трубы, естественной преграды на пути органов родной милиции.
Темно-синяя шапка-петушок с белой импортной надписью, кажется, даже продавалась в советских магазинах или поставлялась из Финляндии в спортивные общества, я выворачиваю ее наизнанку, быстро нахожу бирку с страной-производителем:
— Made in Finland! Живем, Стас! — радуюсь я, убирая снова шапку за пазуху, правда, приятель не такой довольный, пока не видно, как на местном товаре что-то можно заработать, а поездка сюда — тот еще геморрой.
— Что, прикупился, парень? — обращается ко мне словоохотливый, по всей видимости, пожилой мужик в меховом тулупе, продающий книги в крупных объемах. У него пара сумок из ткани стоит рядом с раскладным столиком на картонках и еще стопка книг на нем самом разложена. До этого времени около столика постоянно толпился народ, интересуясь печатным словом и делом, сейчас образовалась пауза и мужик не прочь поговорить с молодежью.
Видно, что очень доволен торговлей и все у него отлично.
Поэтому я охотно отвечаю ему, стараясь произвести благоприятное впечатление. Суда по всему, в книгах он хорошо разбирается, один из самых успешных продавцов на рынке и я, интереса ради, спрашиваю, сколько стоят томики Ремарка, чем привожу в удивление Стаса, торопящего меня на электричку.
— Да подожди ты! С местными стоит пообщаться, когда еще такой случай выпадет, а новая электричка снова пойдет через полтора часа, — шепчу я приятелю.
Мне то хорошо известно, что вежливость — ничего не стоит и помогает в жизни, как сказал Аль-Капоне.
А вот информация по жизни на рынке — очень даже необходима мне сейчас.
— Вы, что, с местной шараги? — интересуется пожилой мужчина и я отрицательно машу головой.
— Ремарка могу взять, «Трех товарищей» за рубль, «Черный обелиск» за полтора. Книга более редкая, больше цену вам никто здесь не даст, — предлагает мужик.
— Приехали из области, — отвечаю я. — Но, может и поступлю сюда учиться, еще посмотрим.
— А если пару книг Толкиена, «Хоббита» и первую часть «Властелина колец»? — вспоминаю я о своей находке в рабочей библиотеке в девятом классе.
Стас смотрит на меня с изрядным удивлением, он про такие узкоспециализированные издания для любителей фэнтези ничего не знает.
Не факт, что они там уже имеются в наличии, но, теперь я первым делом туда запишусь и переберу все книги на стеллажах.
Хотя, паспорта у меня еще нет, этот фокус может и не получиться, вряд ли в библиотеку рабочей молодежи меня возьмут со свидетельством о рождении.
— Что, у нас такое напечатали? — не верит мне мужик, — За хорошие деньги возьму, в полтора раза дороже.
Ага, самого настоящего Толкиена по пятнадцать и двадцать рублей купит, чтобы потом по сотне продавать на рынке, с таким разовым делом я и сам справлюсь на раз-два.
Будет у меня монополия на такой товар, хотя, если уже до нашего города дошли такие книги, значит, и по Питеру распространятся быстро, так же сюда на рынок попадут сразу.
— Ладно, когда поступите, тогда и поговорим, — прекращает разговор дядька, тем более, подходит новый клиент и я слышу, как он спрашивает про книгу Фейхтвангера. Книга у дядьки есть, я слышу фразу про два рубля и мы отходим, чтобы не мешать приватному разговору покупателя и продавца.
Есть у него какой-то хитрый интерес к тем парням, кто учится рядом и, наверняка, может помогать матерому спекулянту книгами в чем-то незаконном, чтобы облегчить его непростую и полную опасностей жизнь.
Разговор закончен, мы бредет к трубе, есть еще пять минут, чтобы добраться до электрички.
