Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик
— Усёк, Васек? — хмыкнул кладовщик, пялясь на меня.
— Я так понимаю, ты там уже договорился, и мне остается металл забрать? — спросил я, притворяясь, что ничего не знаю о характере и привычках Пушкина. — Могу прямо сейчас сходить.
Дядя Боря посмотрел на меня настолько выразительно, что я впервые подумал — да ему и вторая половина лица не нужна.
— Да там, Егорка, такой мерзавец работает, что проще с дяьволом договориться, чем с ним! — выдал он свой вердикт.
— Во как, и че же тогда? — делано изумился я, даже ресницами похлопал для пущей достоверности.
— Че че, хрен в… одно место, — каркнул кладовщик. — Скоммуниздить их надо! Пушкин обычно после обеда едет металл получать, на складе его не будет часа два как минимум. А у нас, Егорка, на заводе добрые люди есть, они взяли да дырочку в стене проковыряли. Когда стало понятно, что товарищ Пушкин такой несговорчивый.
Про дырочку я не знал, видимо, к тому моменту, как я на завод пришел, дырочка была обнаружена и благополучно заделана. Не думаю, что с таким цербером, как Пушкин, она продержалась бы дольше месяца. Ну а судя по тому, что никто никаких дырок больше не делал, закончилось всё хорошим скандалом.
Кладовщик взял блокнот, карандаш и нарисовал схему склада, символически изобразив ворота, а место, где располагалась дыра, пометил крестиком.
Если мне не изменяла память, то дырка должна была находиться между складом и забором. Очень удобно, чтобы остаться незамеченным, особенно если ещё одно подобное отверстие проделать в заборе.
— Вот здесь, — дядя Боря обвёл круг на своей кое-как нарисованной схеме, — будка собачья. Псы, заразы, гавкать начинают, и кладовщик сразу выбегает, но если их прикормить, то гавкать перестают!
— Дядь Борь, я верно понимаю, что ты мне предлагаешь заниматься хищением социалистической собственности? — спросил я в лоб.
А что, если уж он такое предлагает, то хочется, чтобы и проговорил вслух. Вообще, удивительное дело, дядя Боря ведь только после тяжелого инсульта, ему бы с больничных не вылезать, а он тут мне схемы полубандитские разрабатывает.
— Я думаю, ты в курсе, что у меня только вчера проблемы с милицией были? — с выражением я.
— Егорка, я тебя умоляю, ну каким к едрене фене хищением? — отмахнулся он. — Где ты вообще таких умных слов понабрался-то? Хищение — не хищение, а собственность у нас в стране одна. Так-то ты все правильно говоришь, только социалистическое — это значит общее! — дядя Боря с важным видом поднял указательный палец. — У нас в Союзе все общее и рабочим принадлежит, поэтому как же можно расхищать то, что уже по определению твое.
Занимательная философия выходила. Тут как посмотреть, можно сказать, что дядь Боря такой же идейный коммунист, как и Пушкин. Труды Ленина читал, но только понял по-своему. Бывает.
— К тому же этот козёл таким правильным только прикидывается, — заговорщицки сказал кладовщик. — Помню случай, я как-то с проходной выходил и вижу — Пушкин идет, хромает. Говорю, Сергеич, че за беда? Он отвечает — ногу подвернул, а я аж вижу, что когда у него штанина при ходьбе приподнимается, так видно, что он туда пруток засунул!
— Во даёт! — тут уж я удивился неподдельно.
— Так и дает, что я после того случая у него как-то разок металл получал, и вижу, как он прутки-то списывает. А потом прячет, чтобы за забор вынести, — разоткровенничался дядя Боря.
— Жулье! — подыграл я. — Ему-то они на кой черт сдались?
— Кто же его знает! Но ходят разговоры, что он себе из таких вот прутков забор на даче делает.
Ясно. Вот тебе и тихий омут, а какие черти!Да и дядя Боря тоже хорош — предлагал мне быструю схему наживы, ещё и с моральным оправданием. Мол, не мы у государства прутки крадем (хотя в этом резоне кладовщика не было ничего из ряда вон выходящего), а Пушкин. А взять краденое у Пушкина –это все равно что деньги у богатых забрать и раздать бедным. Но с той поправкой, что мы ничего и никуда отдавать не собирались.
Следующие слова дяди Бори меня и вовсе загнали в ступор.
— Ну пойдём, что ли, — предложил кладовщик, вставая из-за стола. — Я всё необходимое подготовил!
Он сунул руку за пазуху и достал оттуда газету, в которой была завёрнута палка ливерной колбасы.
— Это Мухтара отвлечь, — пояснил он.
— Сейчас пойдем? — опешил я.
— Ну а когда? После обеда он уходит, и на складе около часа никого нет. Собачек прикормим — и дело в шляпе.
Я хотел возразить, что сам схожу, толку-то от такого помощника, но дядя Боря был настроен решительно. Видимо, у него были какие-то свои счёты с коллегой.
— Если спрашивать будут, куда пошли? — спросил я.
— Кто там спрашивать будет? Но если спросят, скажем, что я тебя на склад с собой позвал — помочь. Мне туда действительно идти нужно, — дядя Боря кивнул на накладную на столе. — Металл получать. Завтра, правда, но я на такое дело всегда мастеров прошу мужиков выделить.
— Так ты же говоришь, нету никого на складе, дядь Борь.
— А кто из наших мастеров знает, есть или нет, — он только отмахнулся. — Не ссы в компот, там повар ноги мыл.
Я возражать не стал, раз приключений старику после инсульта не хватает, хозяин — барин.
— Идем, — я пожал плечами, показывая свою готовность.
Мы двинулись к выходу из корпуса. Я прихватил с собой телегу для вида, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что мы без дела по территории разгуливаем.
Выйдя из корпуса, мы двинулись в сторону пятьдесят третьего цеха. Дядя Боря, к моему удивлению, закурил, хотя я думал, что если у него и была вредная привычка, то после инсульта он её бросил. Вообще мы, советские люди, в этом плане довольно упертые. И это несмотря на то, что о вреде курения вещали чуть ли не из каждого утюга. Вот
