Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик
— Жаловаться пошёл, — хихикнула Аня.
— Да пусть жалуется сколько влезет, — отмахнулся Сергей. — Лучше бы задался вопросом, почему его недолюбливают.
Я промолчал, хотя и очень сомневался, что Рома кому-то жаловаться пойдёт. Не потому, что он вот сейчас возьмёт и задумается о своем поведении, отталкивающем коллектив. Не-а. Тут, скорее, вопрос в том, что конкретно я в ответ пожаловаться могу. Очень сомневаюсь, что он так быстро нашел способ, как выкрутиться из передряги с оснасткой и её расценкой по ремонтным позициям.
Я посмотрел на часы на стене, обнаружил, что время приближалось к половине первого, и, поблагодарив Аню за угощение, а мужиков за компанию, пошёл в материальную кладовую.
Предстояло поговорить с дядей Борей о металле для петель.
Глава 13
Судя по красному носу дяди Бори, кладовщик успел тесно познакомиться с моим подарком. Я застал его в неизменной позе — сидящим за столом и смотрящим в одну точку на фоне играющего радио.
— Говорит и показывает Москва, — доносилось из динамика.
Естественно, как и всегда, на моё появление кладовщик никак не отреагировал. Я подошел к его столу, опёрся ладонями на столешницу и, заглянув в осоловелые глаза, спросил:
— Дядь Борь, ну как?
— Как хер у макак, — выдал он в своем фирменном стиле.
И я впервые за долгое время увидел, как кладовщик расплылся в довольной улыбке. Хорошая, видно, водка попалась, раз дядя Боря такой довольный.
— Тебе бы к Петросяну на «Вечера юмора». Я спрашиваю, ты металл для меня нашел?
Кладовщик некоторое время молчал, но я не переспрашивал больше, знал, что надо подождать ответа. Тот не ответил, но, кряхтя, поднялся со стула, сходил к стеллажу с прутками, а вернувшись, положил на стол небольшой огрызок металла, сантиметров двадцать в длину.
— Такой есть, смотри, меряй — пойдёт?
Я взял со стола штанген, померил, удовлетворённо кивнул. Размер подходил идеально — металла надо будет снимать по минимуму, и то — по высоте. А вот в длину припуск был всего четыре миллиметра, по два на сторону. По сути, это я могу снять без фрезеровки, своими силами.
— Идёт, то, что доктор прописал! Но мне не один нужен, — прокомментировал я.
— Понимаю, что нужен, но нету, — пояснил дядя Боря. — Я уже всё перерыл, больше ничего интересного не нахожу.
— А когда будет?
— Без понятия, — прогундосил он. — Может, в начале следующего месяца партия придёт, а может, и до нового года ничего не будет.
Не знаю, хотел ли кладовщик съехать с нашей договорённости или вправду так дела обстояли, но больше было похоже на первый вариант. Дядя Боря прекрасно знал, что заготовки мне нужны сегодня, ну или, край, до конца недели. Заказ я принял, петель много, и будет нехорошо, если я сроки на первой же партии начну срывать.
Я уже хотел высказать все, что думаю на эту тему, но дядя Боря меня опередил.
— Ты, Егорка, на крупном советском предприятии работаешь, а вопрос формулируешь неверно, — решил поумничать он.
— А как надо? — уточнил я.
— Надо спрашивать не когда будет, а где взять в другом месте! — поучительным тоном пояснил кладовщик. — В общем, Егорка, если у меня в кладовой этого добра нет, это не значит, что его нет в других кладовых или на складе.
— Та-а-а-ак! И где взять это добро в другом месте? — подыграл я.
— Да хотя бы у Пушкина на общезаводском складу! Там таких прутков хранится столько, что при желании можно весь завод частоколом по периметру обнести.
— Это где?
Всё-таки завод был слишком большим, чтобы выучить расположение всех его частей. Тем более, для молодняка, каким я выглядел.
— За пятьдесят третьим цехом склады знаешь? Там ещё такой перекрёсток, метрах в пятиста от проходной. Налево поворачиваешь, если на проходную смотреть, и идёшь до упора, — подробно рассказал он.
— Видел такое, припоминаю, — подтвердил я.
На деле я это место не только припоминал, а знал как свои пять пальцев. Именно в том аппендиксе, в небольшом помещении, где трудились заводские швеи, всю жизнь работала моя бывшая жена. И по молодости, в первое время нашего знакомства, я проводил там чуть ли не столько же времени, как в своем цеху.
— Ну вон там таких огрызков полно, да и целых прутков — тоже бери не хочу, — заключил кладовщик.
Куда он клонит, было понятно, но я всё-таки решил дождаться, чтобы он сам высказал свое предложение. Вещи-то он говорил разумные, склад за пятьдесят третьим цехом действительно был общезаводским, и там было полно всего, почти как в той Греции. Собственно, именно оттуда прутки и прочие заготовки и распределялись по цеховым кладовым и складам. А ещё это место было настоящей палочкой-выручалочкой для начальников цехов. Если по той или иной причине деталей не хватало или партия была загнана в брак, то писалась служебная записка, которая помогала это ситуацию исправить.
Правда, существовал нюанс, срабатывала эта палочка-выручалочка далеко не всегда, а правильнее будет сказать — не для всех. Если ты не начальник, а просто мастер или обычный работяга, то такой номер не прокатывал. Ну или пришлось бы всё равно у начальника служебную записку подписывать. Всёупиралось в бессменную фигуру тамошнего кладовщика, в того самого Пушкина, которого упомянул дядя Боря. Я когда только на завод пришел, уже застал его там в довольно немолодом возрасте. Ну и когда завод развалился, Пушкин все ещё там работал. А он из той породы, которые идейные коммунисты, лозунг у таких — руки прочь от социалистической собственности. Поэтому как ни пытайся, а к нему и на хромой кобыле не подъедешь, дохлый номер. Магарычи он не принимал, и бутылку водки мог в лучшем случае посоветовать засунуть в одно место. Это вам не дядя Боря.
Не скажу, что такой подход — неправильный, по-хорошему именно такие люди и должны на складах работать, чтобы запасы не разворовывались. Но порой такая позиция — как кость
