"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Когда Рагнар наткнулся на повязку у неё на боку, мысленно сказал себе, что нужно быть бережнее. Не потревожить бы рану.

Медленно, нарочито медленно он принялся расстёгивать и снимать воинский пояс. Сигрид стояла перед ним, вытянувшись струной, и крупная дрожь била её тело, но она не опускала ни головы, ни взгляда, и тёмно-синие глаза сверкали даже в полумраке. Они всегда напоминали Рагнару море в шторм. Щёки пылали румянцем, слегка припухшие губы были приоткрыты, волосы вспыхивали расплавленным золотом.

Мучительный стон зародился в груди конунга. Пояс он сорвал уже резким движением, швырнул поверх рубах и потянулся к штанам. Несмотря на кровь, что стучала в висках, и тяжесть в животе, Рагнар усмехнулся: никогда прежде он не снимал с девки портки.

Движение рук Сигрид было таким слабым, что сперва он не почувствовал. Но опустил взгляд и с удивлением увидел, как её ладони накрыли его, слегка сжали.

— Рагнар... — доверчиво прошептала она, и впервые — впервые — не смогла посмотреть ему в глаза. — Я не... никогда...

Прозвучало лепетанием малого ребёнка. Конунг, вспомнив, что лучше им не говорить, вновь вовлёк Сигрид в поцелуй, а затем подхватил на руки и отнёс в угол, уложил поверх шкур. Он непременно подарит ей меховую, пообещал себе, пока ещё мог складно мыслить. Поквитается с Фроди, убьёт Сигурда Жестокого, выгонит данов, а затем добудет для рыжей воительницы столько мехов, что она будет утопать в них.

Но лишь потому, что лежали они не на мехах, а на шкурах, он увидел, как напряжённые ладони Сигрид отчаянно царапали их, пытались сжать, но не могли обхватить. Нависнув над ней и опираясь на согнутый локоть, Рагнар заглянул ей в лицо. Ещё ни одну женщину он не брал силой... и не намеревался начинать, пусть уже не было мочи терпеть.

Глава воительницы были широко распахнуты, побледневшие губы — закушены.

— Очень... больно?.. — зажмурившись, выдохнула она. — Я видела... отца с матерью... она всегда плакала...

— Нет, — стиснув зубы так, что вздулись жилы на висках, Рагнар мотнул головой. — Может быть... сладко.

Он просто не знал слов, чтобы рассказать.

Сигрид открыла глаза и вновь посмотрела на него. Растянувшееся мгновение показалось ему вечностью, но потом воительница улыбнулась, обхватила ладонями его напряжённые плечи и доверчиво потянулась, прильнула всем телом, прижалась к сухим, жёстким губам конунга.

И Рагнар показал ей, что могло быть сладко. Так сладко, что в какой-то миг, осмелев, Сигрид заставила его перекатиться на спину, а сама уселась сверху, и именно тогда он осознал, что пропал.

Смотрел в её сияющие, яркие глаза, затянутые поволокой наслаждения. Видел, как она прикусывала нижнюю губу, как хмурилась мимолётно и удивлялась от особо чувствительного толчка. Лихорадочным, воспалённым взглядом следил, как длинные рыжие пряди скользили по её молочной коже. Вздрагивал, когда она наклонялась, и кончики волос щекотали ему грудь. Вздрагивал, когда она выгибалась, и кончики волос щекотали ему ноги…

... а потом дрожащая, покрытая испариной Сигрид лежала на его такой же влажной, широкой груди, и Рагнар совсем бездумно поглаживал ладонями её лопатки и плечи и удивлялся, как она так ладно на нём поместилась. Воительница запрокинула голову и посмотрела на него снизу вверх: глаза сияют, щёки разрумянены. Он поцеловал её — лениво, сыто, удовлетворённо.

* * *

Утром Рагнар проснулся от того, что дёрнулась накрытая его тяжёлой рукой Сигрид. Он открыл глаза и встретился с её взглядом. Слегка испуганным, ошарашенным. Набросив на бёдра покрывало, он сел, наблюдая, как воительница мечется по крошечному закутку, не способная отыскать свою рубаху и портки. И даже не стал скрывать усмешку.

— Куда собралась? — спросил негромко.

На мгновение Сигрид словно в землю вросла. Она как раз нашла рубаху и прижала к себе смятый комок, который ничего не закрывал от насмешливого взгляда конунга.

Сглотнув, воительница фыркнула и с прежней дерзостью посмотрела на него в ответ. У Рагнара от сердца отлегло. Он уже успел испугаться, что та растеряла весь свой пыл.

Так ничего и не ответив, она спешно расправила и натянула рубаху и продолжила выискивать штаны. Под любопытным, довольным взглядом конунга делать это было втрое сложнее. Наконец, Сигрид надела и портки, застегнула воинский пояс и выдохнула с облегчением.

Тогда Рагнар, который только этого и ждал, неторопливо поднялся. Рыжая воительница залилась по уши румянцем и, негодуя, отвела взгляд. Нервным жестом она принялась разглаживать и скручивать края рубахи, а затем стремительно шагнула к занавеси, что отделяла закуток, намереваясь сбежать.

— Погоди, — конунг остановил её.

Он снял с пояса кинжал, с которым редко разлучался, и протянул рукоятью вперёд.

— Возьми, Сигрид. Это мой утренний дар*.

Зрачки воительницы дрогнули. Она опешила и выдохнула потрясённо.

— Что?..

— Мой утренний дар, — терпеливо повторил Рагнар.

От другой женщины подобное промедление он едва бы стерпел. От другой женщины он бы счёл промедление оскорблением.

Но не от неё.

— Я хочу, чтобы ты его носила. И все знали, что ты моя жена.

Румянец стёк с её щёк в одно мгновение. Она моргнула раз, другой, третий. Покачнулась, когда колено, молчавшее накануне ночью, напомнило о себе резкой болью.

— Кто?..

Рагнар устало вздохнул.

— Моя жена, — затем шагнул к ней и вложил кинжал в ладонь, заставил сжать пальцы и крепко накрыл поверх своей рукой.

________

* Это древний и реально существующий обычай. На шведском называется Morgongåva (моргон — утро и gåva — подарок). Его кони уходят еще в 7 век нашей эры. Morgongåva — это дар, который мужчина преподносит своей жене утром после брачной ночи. Изначально предназначался для обеспечения жены на случай её возможного вдовства. В последние 200 лет дар чаще всего представляет собой украшение, которое женщина носит на шее.

Глава 23

У Сигрид сердце билось так, что заглушало собственные мысли. Ещё мгновение назад она хотела улизнуть, потому что не собиралась унизительно дожидаться слов Рагнара. И выпрашивать утренний дар тоже не собиралась. Она и сама сможет защитить свою честь, коли кто-то вздумает что-то ляпнуть! Ей не нужно покровительство мужчины, чтобы позаботиться о себе.

А нынче конунг стоял, в чём мать родила, и протягивал ей свой кинжал.

По ногам разлилась противная, липкая слабость. Сигрид сглотнула вязкую слюну, во все глаза смотря на утренний дар. Словно её приворожили. Она