"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 - Николай Владленович Басов
Глава 4
Ветер перемен
— Ну как тебе моя находка, Олег Николаевич? — когда мы остались в номере вдвоём, спросил Суворов.
— Боюсь поверить в удачу, но пока выглядит всё так, что Иван Богданович не только сэкономил нам более шести миллионов, но благодаря ему мы ещё сможем получать с них прямую прибыль.
— А это не слишком, кредитовать свои же предприятия? — с сомнением произнёс купец.
— Так мне пришлось бы вкладывать в них деньги напрямую, при отсутствии финансового инструмента, а тут он будет в наличии. Тем паче, что кредитовать мы станем не только наши предприятия, но и сторонних дельцов.
— Ну-у, может ты и прав. В конце концов, он банкир, ты и вовсе не от мира сего. Вроде и не купец, но за что не возьмёшься, всё в жилу выходит. И Эссен про тебя так же говорил.
— Это точно. Я такой, — подмигнул компаньону. — Лучше расскажите, Михаил Иванович, как там было зимой во Владивостоке?
— Тяжко было. Ты прямо-таки провидец. На улицах города шли настоящие бои. Даже пушки выкатывали.
— И как повели себя рабочие концерна?
— Предприятия мы закрыли, работникам велели сидеть по домам, а потому, можно сказать обошлось.
— Можно сказать? — зацепился я за оговорку.
— Ну, наши-то с Горским работники в беспорядках не участвовали, а вот у компаньонов наших успели отметиться. Некоторые даже угодили под следствие.
Вот так вот. У Суворова и Горского заработки заметно выше средних, рабочий день девять часов, при стабильной оплате сверхурочных, повышенных выплатах за ночные смены и в выходные-праздничные дни, и рабочие не пожелали терять места. Да и не было у них особых причин для недовольства, хотя и ворчат для порядка. А как же без этого. Начальству и работодателям перемыть кости за кружечкой пива или на завалинке, дело святое. А вот открыто выступать, уже совсем другое.
Однако купцы, привлечённые Михаилом Ивановичем в концерн, похоже придерживались иной точки зрения. Они откровенно противились проводимой им политике, не желая терять сверхприбыли. И это при том, что мой компаньон полагал их вполне порядочными и справедливыми дельцами. Как результат, часть их работников так же приняла участие в восстании. А в этот раз оно уже не имело ничего общего с пьяным дебошем недовольных, являясь ни чем иным, как вооружённым восстанием. И с этим нужно было что-то делать…
Я извлёк из портфеля толстую тетрадь, пока всего лишь исписанную моим каллиграфическим почерком. Так-то в прошлом он у меня был как у курицы лапой, но грешно ведь при моих сегодняшних способностях не приложить малость усилий, чтобы начать писать красиво. Завитков с излишествами нет и в помине, хотя могу и накрутить, но почерк мой сейчас читается так же легко, как и печатный текст.
— Что это? — спросил Суворов, беря в руки тетрадь.
— Трудовой устав концерна Росич. А это, устав нашего рабочего союза, — выложил я вторую тетрадь.
— Много написано, — откинувшись в кресле и пролистывая толстую тетрадь, заметил купец.
— А вы думали, я только заработком денег и охотой на преступников пробавлялся в Америке, да скучал во время морского путешествия? — подмигнул я.
— И читать придётся долго. Коротко расскажи, что тут и как, — взвешивая в руках обе тетради, попросил компаньон.
— Если коротко, то тут прописаны права и обязанности как рабочих, так и работодателей. Учтены все самые распространённые требования, такие как восьмичасовой рабочий день, шестидневная трудовая неделя, повышенная оплата сверхурочных, в ночное время, в выходные и праздничные дни. Есть и про равную оплату за женский и детский труд. Последним, к слову, предлагаю ввести сокращённый рабочий день. Невозможность увольнения без веской на то причины. Перечисление провинностей за которые предусмотрены штрафы и безоговорочное увольтнение. Словом, там много чего, Михаил Иванович. И за соблюдением этого устава будет следить рабочий союз концерна, права и обязанности которого расписаны во второй тетрадке.
Ясное дело, что это не мой личный труд. Было дело, листал трудовой кодекс и положение о профсоюзах. Ну и с многими форумами ознакомился, где так любят спорить ценители альтернативок. Говорю же, там далеко не только один бред вываливают, хватает и здравых мыслей. Во всяком случае, тех, что мне таковыми кажутся. Как водится, всё это намертво отпечаталось в моей памяти, и мне оставалось только переписать хранящееся в моём мозгу, малость адаптировав под местные реалии.
— Иными словами, этим уставам должны будут следовать не только работники, но и работодатели? — уточнил купец.
— Об этом и говорю, — кивнув подтвердил я.
— И с чего ты взял, что я захочу следовать этим правилам?
— А там нет ничего такого, что могло бы вас так уж сильно не устроить, Михаил Иванович. Многое вы и так практикуете. Разве только где-то надо будет ещё малость подвинуться, а где-то внесём ограничения для работников. Но, как по мне, вреда от этого точно не будет. Хотя уставы тема спорная. Неплохо бы привлечь к обсуждению старых и уважаемых работников, причём не тайно, а открыто. Пусть привлечённые рассказывают своим знакомым обсуждают меж собой, глядишь чего дельного присоветуют, а где-то и мы сможем урезонить их хотелки. Так получится, что уставы эти примет не правление концерна, а все работники. Мы ещё и голосование устроим, чтобы решение это было общим. А тогда уж только следовать принятому, как закону.
— Купцы непременно воспротивятся этому, точно тебе говорю. Как издал царь указ о рабочем дне в десять с половиной часов, так все его и придерживаются. А это ведь потолок, меньше никто не запрещает. Но нет, берут по верхней планке и ниже опускать не желают. А тут сразу до восьми часов. И уволить по своему желанию нельзя, да поди и ещё много чего тут, — он со значением тряхнул тетрадками с моими записями.
— Кто не пожелает жить по этим правилам, с тем мы распрощаемся. Выданные им займы передадим в банк, пусть выплачивают кредит туда.
— И больше кредитов не дашь? — уточнил Суворов.
— А это уж пусть Широков решает, у него голова большая и умная. Посчитает, что заёмщик вызывает доверие, а дело стоящее, значит выдаст. Я в эти дела особо лезть не собираюсь. Но на предприятиях концерна будут действовать эти два устава.
— Уйдут
