Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик
— Мишка, ну что ты вытворяешь! — обеспокоенный Григорий Семенович тут же поспешил подскочить ко мне. — Чего встал перед ним, как барышня на выданье — лупи не хочу!
— Да ниче хорошего, — буркнул я. — Ноги тормозят, как застыли. Не размялся.
Мне не хотелось признаваться ему, что ноги у меня барахлят из-за поездки на мотоцикле. Во всяком случае, если и обсуждать это, то точно не сейчас и не здесь. Не хватало еще этих разборок в перерыве между раундами. Да и потом, все это влияло на отношение ко мне в будущем. Хоть я и выручил, по сути говоря, всю команду — все равно грубо нарушил дисциплину, сорвавшись куда-то без предупреждения и разрешения, а теперь вот, получается, расплачиваюсь за это на ринге. И мало того — я, все «Динамо» расплачивается — ведь оценки влияют на общий, как бы сказали в будущем, рейтинг нашего общества!
— Хреново, Мишка, хреново! — я чуть ли не впервые видел Григория Семеновича таким встревоженным. — Но это же только ноги! У тебя же туловище не из одних ног-то состоит Елки-палки, у тебя голова на плечах для чего? Ну если ты видишь, что изначальная тактика не але, значит ее нужно менять!
— Исправлю, — скорее на автомате ответил я, про себя уже прикидывая, как мне стоит поменять свое поведение на ринге.
— Если не получается уклон. — продолжал втолковывать мне тренер, — значит держи его на расстоянии! У тебя ручищи, как шланги! Заходи с неожиданных сторон, режь углы и лупи, когда он этого меньше всего ожидает! Давай! Ты можешь! Второй раунд, пацан!
Я оперся на канаты всем телом, выпрямив спину, и свежим взглядом оглядел ринг. Тренер прав — нужно срочно менять тактику, иначе я таким макаром проиграю. Ноги у меня встали, конечно, но первый раз что ли… в общем поглядим, есть у меня идеи, как ситуацию исправлять. Ну и надеюсь, мои ноги ко мне вернуться.
Возвращаясь на ринг после команды, я действительно чувствовал себя получше. Может подействовало внушение Семеныча, может, я сумел собраться, а может, сработало и то, и другое вместе. Я четко знал, что мне требуется сделать, понимал, как именно буду это делать, и прикидывал, как реагировать, если что-то пойдет не так — например, соперник вынудит меня снова сменить тактику. Все это за считанные секунды пронеслось в голове, и теперь у меня были варианты действий практически на любое развитие событий.
На деле же все оказалось намного проще. Во втором раунде мне удалось сдерживать Макарова на расстоянии вытянутой руки. Я не бил, а как бы отталкивал его, сбивал с прицела, когда он пытался пробраться поближе и нанести удар. В очередной раз, когда Васька попытался поднырнуть ко мне под руку, чтобы от души сработать мне по печени, я применил мощный апперкот, поймал его и, можно даже сказать, аккуратно усадил на настил.
Нокдаун.
Во время, кстати, считай нокдаун в раздевалку, судьи такое любят. До конца раунда оставалось пару секунд. Соперник вскочил на ноги, показывая, что может продолжать, и рефери отправил его к угловым на раздачу пистонов. Пропущенный удар действительно был крайне не обязателен.
Семеныч весь перерыв начал мне разминать ноги, и приговаривал, чтобы я в таком же духе продолжал.
Третий раунд прошел примерно так же, как и второй. Все-таки Васька не отличался особым разнообразием тактик. Переть напролом и стремиться нанести коронный удар — это, конечно, хорошо, но такой подход чреват тем, что в любой нестандартной ситуации ты автоматически будешь проигрывать. Что, собственно, и показал третий раунд, в нем мне удалось не без труда, но нейтрализовать все его попытки дотянуться до меня левой рукой, да и вообще подобраться ко мне поближе. В довершение всего мои ноги, кажется, начинали приходить в норму, и движения стали получаться легче и ловчее. Поэтому пару раз мне удалось лихо увеличить дистанцию, когда Макаров работал на ее сокращение.
В конечном итоге такие гонки, судя по всему, его сильно вымотали. Его движения становились все более неопределенными, а взгляд постоянно пытался успеть за моими. Левая рука, которой он старался нанести мне удар, уже работала не так целенаправленно, как в первом и втором раундах. И, когда он в очередной раз замахнулся, я легко за шагнул за его руку — и снова посадил его на ринг удалом навстречу.
Надо отдать пацану должное, он встал.
Остаток раунда я расстреливал его джебом, сбивая начинающиеся атаки.
— Стоп! — скомандовал рефери, когда прозвучал гонг, знаменующий конец боя.
По итогам трех раундов судьи боя отдали победу мне. Чувства были такие, будто я чемпионский титул взял. Это же моя первая победа в турнире и вообще в боксе в новом теле! Я обернулся и посмотрел на Григория Семеновича. Он сиял так, как будто это сейчас он, а не я, выиграл бой. Его можно понять: к достижениям более опытных бойцов он уже привык, а здесь новенький, который, можно сказать, вопреки воле родителей и обстоятельствам проявил упорство и пошел в бокс, показывает первые результаты. Конечно, здесь любой педагог будет сиять от гордости: не зря вкладывал столько времени и сил в ученика!
— Молодец, Мишка! Сделал все, как надо! — кричал Григорий Семенович.
— Молодец! — вторили тренеру Янкины дачные друзья, сидевшие неподалеку. — Ты его нормально так уработал!
«Жалко, что здесь сейчас нет Янки… и Ленки», — почему-то подумал я. Хотя на самом деле понятно, почему: какому мужчине не хочется, чтобы нравящаяся ему женщина стала свидетельницей его триумфа? Конечно, до совсем уж значительного триумфа было пока еще далековато, но и первая победа для меня тоже значила очень много.
Голова кружилась, как будто бы я перебрал с шампанским, хотя я не пил ни капли. В моем мозгу стучалась только одна мысль: я смог! я победил! все это было не зря! Все эти тренировки, усилия, уговаривания родителей, объяснения перед тренерами, все мое упорство (а иногда и хитрость) сработали! Начало боксерской карьере положено. Если уж я одержал одну победу — значит, мне по плечу и вторая, и третья, и много-много еще. И они обязательно будут!
Я спустился с ринга в раздевалку под такие же жидкие аплодисменты,
