DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью
Тем временем в столовке Фредов Арлин продолжила, откусывая от своего синего кубика:
- Ты до сих пор мой первый и лучший друг, Флай. Но Альберт был первым человеком, которого я по-настоящему любила. Вильгельм Додд был первым, кто мне понравился. Но я понятия не имела, что такое любовь, пока не… фу, как глупо звучит.
Я тоже забрался на стол, и мы сели спина к спине. Мне нравилось чувствовать спиной тепло ее тела. В такие моменты мы были вдвойне настороже, глядя во все стороны одновременно.
- Неправда. Это звучало бы глупо, если бы я не знал, о чем именно ты говоришь. Одно время я чувствовал то же самое к молодой девчонке в старшей школе – еще до того, как пошел в морпехи.
- Ты никогда мне об этом не говорил, сержант… Флай.
- Мы были настолько близки, насколько это возможно в моторной лодке, которая для такого не предназначена. Она клялась, что принимает противозачаточные, но все равно забеременела. Я предоставил право выбора ей, и она выбрала аборт. После этого наши отношения уже не были такими, как раньше. Звучит странно, но мне кажется, из нее тогда вытащили не только плод. Мы перестали называть друг друга «мой парень» и «моя девушка», когда это стало слишком больно. А потом ее семья переехала. Она просто помахала мне ручкой на прощание, а я кивнул в ответ.
Арлин фыркнула.
- Это самый долгий разговор по душам, который у нас когда-либо был, Флай. Где ты вычитал эту историю?
- Видит Бог, это чистая правда, Арлин. Все так и было.
Арлин откинулась на меня, пока я разглядывал пролетающие мимо звезды. Столовка была в задней части корабля, 1.9 километра от мостика, находящегося в центре посудины, окруженного сотнями метров странного сплава стали и титана, и в 3.7 километрах от двигателей, расположенных в самом носу корабля. Сидя в столовке, мы могли смотреть на уплывающие вдаль звезды через огромное толстое плексигласовое окно, пока относительно этих звезд летели со скоростью, близкой к световой.
Зрелище завораживало. Согласно астрономической теории, для ознакомления с которой у меня была уйма времени, пока мы носились от звезды к звезде, на релятивистских скоростях свет искажается: все звезды впереди сжимались в один голубой пузырь, все звезды позади – в красный пузырь. Не уверен, насколько быстро мы летели, но посчитать было бы несложно, если бы меня это действительно интересовало.
- Меня посетила ужасная мысль, - сказал я. – Последние несколько дней мы питаемся только стряпней Фредов. И мы не планировали проводить тут недели.
Арлин ничего не ответила, так что я продолжил.
- Нам надо найти фредову машину для готовки и понять, как она работает. Может, Сэарс и Робак знают.
Стряпня Фредов обеспечивала нас аминокислотами и необходимыми витаминами. Их было достаточно для Фредов, но слишком мало для нас, людей. Без них мы умрем от голода, даже если будем есть эти разноцветные кубики тоннами.
- Флай, - произнесла Арлин, вернувшись на землю из своих мыслей. – Фреды меня больше не волнуют. Я знаю, почему они напали на Землю. Они были в ужасе от того, что нашли в нас – смерть и искренность перед Всевышним. Может быть, израильский бог прав? Может, мы тоже бессмертны? Просто в другом виде – не как те, кто не может умереть.
- Значит, ты думаешь, что Альберт все еще существует где-то? – я пытался понять Арлин, правда, без серьезных успехов. - В раю, например?
Я почувствовал, как она пожала плечами.
- Он сам в это верил. Я бы никогда не стала противоречить тому, во что верит мой любимый, особенно если у меня нет никаких доказательств.
- А если сказать то же самое человеческим языком?
- Я перестала беспокоиться о Фредах, Флай. Они испуганы, они в отчаянии, они слабы. И у них нет души. Я имею в виду, мы были вдвоем против скольких из них? Даже если бы Альберт и Джилл к нам присоединились, мы были бы вчетвером против целой планеты! И все равно мы победили. Может, это просто голос моего внутреннего морпеха, но я начинаю удивляться, чего мы вообще волнуемся об этих уродах.
- Ну, у нас есть еще сорок пять дней, чтобы подготовиться к тому, что определенно станет финалом для Флая и Арлин, не говоря уж о бедных близнецах. Может, у Фредов нет души и они паршивые солдаты, но поставь их достаточно много в одной комнате с нами, раздай им пушки, и наши дни сочтены, малышка.
Арлин залезла в свой нагрудный карман и достала оттуда две пули двенадцатого калибра. Она перекинула их через плечо, и они приземлились прямо в мою ладонь.
- Две последние я припасла для нас с тобой, сержант. Просто дай мне знать, когда будешь готов повторить подвиг Хэмингуэя.
2
Сорок пять дней – чертовски долгий срок, когда знаешь, что летишь навстречу смерти. Даже для морпехов. Арлин завязала со своим отчаянием. Полагаю, она не хотела проводить последние недели в аду, в который сама себя затащила. У нее был я, у меня была она. Мы начали этот долгий путь вдвоем, вдвоем его и закончим. Разумеется, с нами были еще Сэарс и Робак. И вот тут мы начинали сдавать.
Прежде всего, мы морпехи. Мы как компьютеры, запрограммированные служить и защищать. Ну, вы понимаете. Мы не можем просто встать спиной к спине, приготовиться и идти под градом огня Фредов, когда корабль рухнет и за разломанными дверьми грузового отсека мы увидим мир Фредов. Мы вбили себе в головы сумасшедшую мысль, что должны защищать этих двух – или все-таки одного? - Аллей-Упов, горилл Магилла из Клэйва. По крайней мере пытаться это сделать.
Для начала, уговорим его – ее, их – выйти из своей каюты. Мы попробовали прямой подход: вскарабкались «наверх» к центральной оси корабля. Ускорение на уровне, где прятались близнецы, уменьшилось до 0.2g – едва-едва достаточно, чтобы у меня не возникло проблем с головокружением. Естественно, я не хотел двигаться вглубь корабля. Естественно, черт его дери.
Арлин была совсем не против. Некоторые части ее тела чувствовали себя вполне свободно под формой, и ей это нравилось. Я постарался переключиться на что-то другое. Еще пятьдесят восемь дней. Я хотел провести их
