Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Неужели в Кассарике стало настолько плохо? — негромко спросил Хеннесси.

— Не все… — начал было Рэйн, но сестра решительно оборвала его, воскликнув:

— Да! — Она встретилась с Хеннесси взглядом, словно вызывая его на возражения. — Если вы изменены не слишком сильно, то по этому поводу почти ничего не говорится. Но те из нас, кто сильно отмечены, — мы слышим комментарии и ощущаем, как нас сторонятся. Словно мы грязные или заразные! Словно мы отвратительны. Я не могу так жить. Больше не могу! — Она перевела взгляд на капитана Лефтрина. — Вы сказали, что у вас там небольшая колония? Ну, если вы хотите набрать в неё новых жителей, то вам это будет совсем не трудно: надо просто дать знать, что Кельсингра будет таким городом, где все измененные Дождевыми чащобами смогут мирно жить.

— Не просто мирно, — вмешался Хеннесси. Усмехнувшись, он посмотрел прямо на неё. — Когда вы увидите хранителей, то поймете, о чем я говорю. Их изменения зашли так же далеко, как у любого Старшего. По их словам, именно ими они и становятся. Новыми Старшими. — Он закатал рукава, демонстрируя, насколько сильно его руки покрыты чешуей. — И не только хранители. Все мы сильно изменились, проводя время с драконами.

— Новые Старшие? — потрясенно переспросил Рэйн.

— Поселение Старших? Место, где изменения — это нормально?

У Тилламон во взгляде вспыхнула надежда.

Лефтрин обвел взглядом камбуз и внезапно почувствовал, что совершенно вымотался.

— Я пошел спать, — объявил он. — Мне необходимо выспаться. И я советую всем отдыхать, пока есть возможность. Если вы спать не можете, — тут он быстро посмотрел на Рэйна и Тилламон, — то советую заняться теми бумагами, которые нам могут понадобиться для закупки припасов, или отправьте письма родным. Хеннесси, подумай, что тебе понадобится, чтобы устроить на носу укрытие получше. Скелли, проведи Рэйна и Тилламон в маленькие каюты, которые им можно будет занять на время пути вверх по реке.

Он вдруг широко зевнул, неожиданно для себя самого. Последний свой приказ он отдал Сваргу:

— Поставь вахтенных на палубе и на причале. Я не желаю, чтобы к нам неожиданно нагрянули гости.

Направляясь к себе в каюту, Лефтрин пытался понять, во что он впутался. И есть ли хоть какой-то шанс на то, что его собственные дела с Арихом останутся тайной.

* * *

Холод разбудил Элис ещё до рассвета. Она встала, разожгла огонь, а потом предпочла не возвращаться в свою пустую кровать, а устроиться рядом с очагом. Пустая кровать! Вот новое для неё понятие. За все годы своего брака с Гестом она ни разу не жалела о его отсутствии у неё в постели — если не считать той роковой первой ночи, которую он по большей части проигнорировал. А вот по Лефтрину, которого она любит меньше года, — по нему она скучает. Его отсутствие делало её постель пустой, даже когда она сама в ней лежала. Ей не хватало тепла его массивного тела, не хватало его тихого дыхания. Стоило ей ночью проснуться и дотронуться до него, как он неизменно на это реагировал: пробуждался хотя бы в такой мере, чтобы обнять её и прижать к себе.

А иногда и не просто обнять и прижать. Она вспомнила об этом с томлением, и её тело отреагировало болезненным спазмом, который был острее любой испытанной ею муки голода. Ей хотелось вернуть это, и как можно быстрее. Близость с Гестом никогда не была приятной. С Лефтрином она никогда не была неприятной.

Элис плотнее завернулась в одеяло и придвинулась ближе к огню, но скоро сдалась и встала, направившись к самодельной сушилке. Её платье из материи Старших висело на ней — такое же чудесное, как в тот день, когда Лефтрин его ей подарил. Прошлой ночью она его постирала — не потому, что на нем видна была грязь, а просто потому, что она так делала каждую неделю. Сейчас, как только она просунула голову в горловину, ткань скользнула по её телу, охватывая его и окутывая её уютом. Оно очень быстро поймало тепло её тела и начало его ей возвращать. Она облегченно вздохнула и мгновение мысленно поворчала из-за того, что магическая материя не закрывает ещё и ступни. «Неблагодарная!» — укоризненно сказала она себе. Ей повезло, что у неё есть такое чудесное одеяние. Она старалась не надевать его, занимаясь тяжелой или грязной работой. Хотя платье не порвалось, несмотря на все то, что с нею в нем случалось, ей не хотелось рисковать.

На завтрак у неё была копченая рыба. Опять. Как ей надоела рыба! Она мечтала о тостах, яйцах, капельке джема и чайнике с настоящим чаем. Такие простые объекты мечтаний! Лефтрин постарается вернуться с припасами, но невозможно предсказать, когда именно он сможет вернуться. Он уверял её, что плаванье вниз по реке пройдет гораздо быстрее, чем вверх, потому что теперь корабль знает дорогу в Кельсингру. Однако она не забывала обо всем том, с чем «Смоляной» может столкнуться в пути, и отказывалась считать дни. Каждое утро она гадала, не вернется ли её капитан именно в этот день, но каждое утро приказывала себе заниматься делами и не думать об этом событии до тех пор, пока оно не произойдет.

Ну что ж: сегодня она сделает это без всякого труда! Она налила в котелок воды, чтобы заварить чай из сбора местных трав. Он получался вполне терпимым, и горячее питье поутру было очень кстати, но это был не тот «чай», которого ей хотелось бы выпить. К отвару прилагался небольшой кусок копченой рыбы. Она подумала, что во всем этом есть один плюс: за трапезами больше не засидишься. Еды было слишком мало, чтобы за ней задерживаться!

Позавтракав, Элис сполоснула лицо и руки, обернула ноги тряпками и обула свои дырявые сапожки, а потом накинула на плечи поношенный плащ и вышла из дома. Ночная гроза унеслась, дождь весь вылился. Бледный солнечный свет сверкал на мокрой траве склона. Она устремила взгляд дальше, на тот берег широкой реки, к далекому городу.

На этом расстоянии невозможно было понять, продолжает ли гореть свет хотя бы в некоторых окнах. Это станет ясно с приближением ночи. Она подозревала, что это явление окажется недолговечным. Магия Старших сохранялась многие десятки лет, однако чаще всего истощалась после финального краткого