Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Все присутствующие затаили дыхание, ожидая слов капитана. Он подумал об Элис — о том, чего бы она от него ожидала и как бы среагировала, услышав этот рассказ. Надо, чтобы она им гордилась.

«У нас с этим ребёнком общая кровь. Его мать уже отдала его мне. И я повезу его к драконам».

Его корабль редко говорил с ним настолько прямо. Он обвел взглядом остальных, гадая, услышали ли они «Смоляного» столь же ясно, однако они все наблюдали за ним. Как-то раз Элис спросила у него, обладают ли живые корабли такой же способностью очаровывать, как драконы. Тогда он ответил ей, что нет, но сейчас почувствовал неуверенность в том, так ли это. Однако всего на мгновение. Движущий им порыв ощущался настолько как собственный, что он произнес эти слова вслух.

— Родня — это родня. И кровь — не водица, даже если это вода реки Дождевых чащоб. Мы постараемся отплыть завтра днем. — Заметив, как глаза Рэйна вспыхнули от облегчения и радости, Лефтрин предостерег его: — Очень многое будет зависеть от того, сможешь ли ты договориться о снаряжении корабля. И нам придется брать то, что здесь найдется, или то, что смогут быстро доставить из Трехога, и этим удовольствоваться. — Он тряхнул головой, прекрасно зная, что есть такие вещи, которые быстро получить не удастся. — Проклятье! — сказал он скорее себе, чем Рэйну. — Я хотел попытаться закупить скот. Животных. Несколько овец, пару коз, кур.

Рэйн воззрился на него, как на сумасшедшего.

— Зачем? Ради свежего мяса в дороге?

Лефтрин покачал головой, думая обо всем том, чем он не поделился с Советом, чего пока ещё никто не знал.

— Чтобы разводить. Чтобы положить начало стадам. Там есть земля, Рэйн Хупрус. Луга. Высокая трава на сухой земле. Холмы, а вдали — горы. Если бы нам удалось найти необходимое, мы процветали бы.

Рэйн со скептическим видом заявил:

— Вам пришлось бы заказывать животных и семена в Удачном, и, скорее всего, до весны вы ничего не получили бы.

Лефтрин нетерпеливо кивнул:

— Знаю. Но чем скорее я их закажу, тем раньше их доставят. Я найду возможность как-то это сделать. Отправлю голубя одному тамошнему знакомому, который знает, что я по своим долгам плачу. Может, он мне все устроит.

Он в этом сильно сомневался. Никому не хочется торговать живыми животными, если их нельзя доставить как можно быстрее и смыться, пока они не подохли.

— Нет. — Рэйн решительно покачал головой. — Вы забыли, что у родных моей жены тоже есть живой корабль. Я отправлю письмо Треллу и Алтее. Они достанут для вас то, что вам нужно, и привезут в тот срок, который мы назначим. Назовите дату — и заказанное будет ожидать вас в Трехоге. Даю слово. Часть оплаты за нашу доставку на внутренние территории.

По лицу Лефтрина медленно расплывалась улыбка.

— Молодой человек, мне нравится, как вы ведете дела. Значит, сделка заключена, и если вы не возражаете, чтобы мы просто ударили по рукам, то меня это устроит.

— Конечно.

Говоря это, Рэйн потянулся через стол, чтобы обменяться с Лефтрином рукопожатием.

— Я уже этой ночью приведу все механизмы в действие. Разбужу владельцев складов, чтобы товары начали доставлять сюда уже на рассвете.

Лефтрин удержал руку своего нового нанимателя.

— Не торопитесь. Мне кажется, что нам не стоит привлекать к нашему отбытию слишком много внимания. И, наверное, было бы лучше, чтобы никто не узнал о том, что вы и ваша супруга как-то связаны с моим кораблем. Кто-то уже попытался убить её и вашего ребёнка, а она в ответ пролила кровь. Мы знаем, что в городе есть ещё один калсидиец, а может — и больше, и у них должны быть помощники. Ни к чему, чтобы они узнали или хотя бы заподозрили, где вы двое сейчас. Оставайтесь на борту и не показывайтесь. Вы исчезли.

— Трое. — Женщина, сидевшая на углу камбузного стола, вела себя так тихо, что Лефтрин почти забыл о её присутствии. Она была под вуалью, что не было чем-то необычным для Дождевых чащоб, хотя в Кассарике так ходили реже, чем в Трехоге. Теперь она подняла вуаль и продемонстрировала свое измененное лицо, что говорило о доверии и признании. — Я отправлюсь с вами. Меня зовут Тилламон Хупрус. Я сестра Рэйна.

— Рад знакомству, Тилламон.

Лефтрин адресовал ей короткий поклон.

— С нами? — Рэйн был изумлен. — Но… Тилламон, тебе надо подумать. Матушка будет страшно обеспокоена, если исчезнем мы все. Я думал, что отправлю тебя обратно с известием обо всем случившемся. И что, возможно, ты могла бы сопровождать капитана Лефтрина с кредитным обязательством от семейства Хупрус, чтобы его приняли в…

Он не договорил: она качала головой, и с каждой его фразой — все решительнее.

— Нет, Рэйн. Я не собираюсь возвращаться в Трехог. Я с самого начала не собиралась возвращаться. Я думала, что здесь, в Кассарике, окажусь более свободной. Но я ошиблась. Даже в Дождевых чащобах я не могу избежать взглядов и комментариев от незнакомых людей. Я знаю, чем руководствовалась матушка, приглашая татуированных переехать сюда, жить среди нас и стать частью общества. Однако они привезли с собой нетерпимость! Нам велено не думать о том, что они были рабами, а многие и преступниками, что все они помечены, как имущество. А вот они считают себя вправе насмехаться надо мной, разглядывать меня и заставлять чувствовать себя чужой на моей собственной земле.

— Не все они такие, — устало напомнил ей Рэйн.

Тилламон гневно парировала:

— Знаешь, что я тебе скажу, Рэйн? Мне наплевать! Мне наплевать, сколько среди них хороших людей. Мне наплевать, сколькие из них были обращены в рабство несправедливо или как они терзаются из-за татуировок на своих лицах. Меня волнует только то, что до их появления здесь у меня была нормальная жизнь. А теперь её у меня вроде как нет. Поэтому я уезжаю. Я поеду в Кельсингру, где нет чужаков. Завтра я помогу тебе, чем смогу, я найму какое-нибудь суденышко до Трехога, чтобы оно быстро обернулось, или отправлю почтового голубя. Я прослежу, чтобы лавочники приняли кредитное письмо, и мы получили все, что нам нужно. Я