Королева мечей - Юлия Дмитриевна Бабчинская
– Тебе эта кошечка не по зубам, Азур. Отдай ее мне, – говорит Закк. – Ты только посмотри, как сверкают эти черные глаза.
Возможно, это я зарычала, а может, и Аоми. Она появляется из ниоткуда, выплескивая миску с похлебкой на голову Закка.
– Ой, это не ты заказывал добавки? – фырчит она, и в тот же миг громадина-вулкан хватает меня за руку и тащит к выходу.
Я не сопротивляюсь: у меня нет ни малейшего желания задерживаться в этой таверне. Голод скручивает мой желудок, когда я вспоминаю ароматную подливу, стекающую с лысины вопящего Закка, но желание сбежать отсюда и выжить сильнее.
Мы петляем по вымощенному булыжниками переулку и останавливаемся возле входа в огромный каменный дом, который напоминает пещеру. Азур гостеприимно приглашает нас внутрь, и мне бы стоило задаться вопросом, с чего бы этому великану спасать двух девиц из переделки, но есть в его взгляде нечто добродушное.
Как только мы заходим внутрь и попадаем в мир ночной тишины, в животе у меня рычит некий зверь, требуя своей добычи.
Азур, этот смуглолицый великан с забранными в высокий хвост черными как сажа волосами, только изгибает густую бровь и скрывается за арочным проемом. Мы с Аоми переглядываемся, будто спрашиваем друг друга, не пора ли все-таки бежать.
– Он из вулканов, – шепчет мне Аоми. – А эти ребята вспыхивают от любой искры. Ой, прости! – усмехается она, вспоминая мое новое имя.
– Зачем он нас спас? Как думаешь?
– Хочет продать дракону? Поджарить и съесть? Оставить себе в качестве служанок? Да не знаю я.
– Во всем есть свой смысл, будь начеку, – говорю я, прогоняя прочь свою наивность. Ему действительно незачем было за нас вступаться. Прежняя Ирис бы о таком даже не подумала, но я слишком часто ошибалась.
Пока Азур гремит чем-то в чулане, мы с Аоми осматриваемся в его жилище. Очевидно, что он привел нас в свой дом, и это кажется мне уж совсем глупым решением. Если он только и впрямь не людоед. Элементалей стоило опасаться в первую очередь, как мне известно. Эти создания обладают особой связью с природой и совсем не похожи на нас, людей. Но у меня они вызывают не страх, а любопытство. Обычно докучливый интерес ко всему, что меня окружает, приводит лишь к неприятностям.
Перевожу взгляд на Аоми.
– О Сотмир, что ты творишь?! – шепотом восклицаю я.
Аоми чувствует себя слишком уж как дома: она перебирает вещицы на полках, вертит в руках пыльные кристаллы, – могу поклясться, парочку таких штуковин уже можно найти в ее бездонных карманах, – водит пальцами по кожаным корешкам книг. Книги… если честно, я удивлена увидеть их в доме вулкана.
– Никогда не знаешь, что найдешь, – подмигивает мне Аоми, подходя к занавешенному окну.
Она чуть приоткрывает штору, и мы видим горшок с каким-то чахлым растением: большой и зеленый, как боб, бутон на тонкой ножке склонил свою голову к земле, будто его не помешало бы полить. Внутри меня что-то вздрагивает от желания помочь бедолаге, и хотя я чаще избегаю растений, они все равно меня манят.
Как же нас тянет к тому, что мы никогда не сможем получить!
Аоми хмурится и скрещивает руки на груди, окидывая взглядом это довольно захламленное и пыльное пространство с серыми стенами, тотчас же напомнившими мне о Сколастике, и огромной черной кляксой на сводчатом потолке.
«Осторожно…» – раздается в моей голове шепот. Мой взгляд вдруг цепляется за невзрачный камень, лежащий под пыльным стеклянным куполом на одной из полок. Сам камень будто покрыт сажей, но я улавливаю серебристый блеск в его глубинах.
Аоми как раз желает запахнуть шторку, и я с неким запозданием замечаю, как оживляется бутон растения в горшке – «боб» разделяется надвое, показывая нам розовые язычок и острые зубки. Стебелек слишком быстро вытягивается, становится прытким и упругим, и эта маленькая пасть устремляется к руке Аоми, погружая зубы в изящную ладонь.
– Что за мерзость! ААААА! – вопит Аоми, которая обычно коллекционирует растения, а не бегает от них.
Я бросаюсь к ней на помощь, но тут на крик прибегает хозяин дома. На мгновение вулкан застывает в нерешительности, пытаясь понять, что произошло, а следом он выхватывает горшок из рук разъяренной Аоми, которая успела схватить его с окна, чтобы отцепить растение от своей ладони.
– Замри! – приказывает Азур. – Больнее будет.
С предельным спокойствием он щелкает по растению пальцами и издает тихий свист. Растение разжимает свою пасть, а я вспоминаю, как боролась с омерзеллой в апотеке деда Мадьеса. Казалось, это было целую вечность назад. Может, эта тварь тоже родственница омерзеллы?
– Вот так, тише, – говорит Азур, и я понимаю, что он обращается вовсе не к Аоми, которая прижала к себе руку и скулит, отходя в угол комнаты к круглому каменному столу и табурету. – Хрямка не любит посторонних, – говорит Азур и хмурит густые брови. – На самом деле, в этом я с ним согласен. Но позвольте вас спросить, что вы забыли в той таверне – и почему рылись у меня в доме, когда я так радушно пригласил вас?
Замечаю, как краснеет лицо Аоми, будто она готова наброситься на вулкана с кулаками.
– Мы просто хотели убедиться, что здесь безопасно, – говорю я.
– Но, как выяснилось, не слишком, – рычит Аоми.
– Рядом со мной вы в полной безопасности, странницы, – отвечает Азур и указывает на невысокую скамью, где можно расположиться. – Я вижу, как вы голодны и устали, а от этой шайки, что собралась в таверне, добра ждать не стоит. Там всякий сброд, который мечтает попасть в личную охрану принца.
Мне правда хочется верить этому громиле. Внешне он похож на других вулканов, которых я успела заметить в таверне. Высокий, широкоплечий, с длинными черными волосами, собранными в высокий хвост на макушке. Пытаюсь представить, как он сидит тут в своей пещере и читает книжки, и не могу, как мне становится весело. Отличный настрой перед завтрашним турниром, Ирис.
Искра, поправляю себя я, и моя улыбка меркнет.
– Твоей спутнице нужно нанести мазь на рану. У Хрямки ядовитая слюна, – говорит мне вулкан.
– Замечательно, – выдыхает Аоми, и я замечаю нездоровый румянец на ее щеках, который сначала приняла за бурное выражение эмоций. Глаза ее блестят, как фиолетовые силоцветы. – Ирис, подай мою сумку… я найду травы… или порошок… – Каждое слово дается ей с трудом, возможно яд уже подействовал. Есть в этом что-то насмешливое:
