Звезданутый Технарь. Том 3 - Гизум Герко
Данные на мониторах выглядели как ожившие картины Эшера, где лестницы ведут в никуда, а пространство выворачивается наизнанку само в себя.
— Роджер, это кошмар! — голос Мири сорвался на визг. — Код постоянно меняет форму! Я пытаюсь найти точку входа, но он перестраивает фаерволы быстрее, чем я успеваю составить запрос!
— Используй обходные протоколы, Мири! Ищи дыры в ядре!
— Тут нет ядра, Роджер! Тут сплошная рекурсия! Это как пытаться взломать дым с помощью зубочистки!
Я видел, как Страж буквально корчится в своих магнитных путах, его поверхность шла волнами, а из прорехи валил едкий, фиолетовый дым, пахнущий озоном и жженой плотью. При каждой моей попытке подключиться к его интерфейсу, система мгновенно перестраивала логические связи, создавая новые уровни защиты прямо у меня под руками. Похоже на игру в шахматы с гроссмейстером, который меняет правила хода каждой фигуры в зависимости от того, как ты посмотришь на доску.
Мы столкнулись с интеллектом, который обучался и адаптировался быстрее любого человека, и это вгоняло меня в состояние тихой паники.
— Мири, попробуй инвертировать сигнал! — крикнул я, видя, что мы заходим в тупик. — Если он подстраивается под нас, давай дадим ему то, чего он не ожидает!
— Например? — Мири на мгновение замерла. — Спеть ему колыбельную на языке двоичного шума?
— Нет, забей буфер обмена старыми сериями «Звездного пути»! Пусть попытается переварить логику капитана Кирка!
— Роджер, ты гений или полный идиот! — Мири хихикнула и начала закачивать в порты Стража терабайты древнего видеоконтента.
На мгновение фракталы на экранах дрогнули, сменившись на доли секунды изображением Спока, и Страж издал звук, похожий на подавившееся кофе устройство. Эта секундная заминка в его обучении дала нам шанс — защита на одном из узлов просела, и я успел вогнать туда свой щуп, чувствуя, как по рукам пробегает разряд тока. Система Короля Пыли явно не была готова к такому массированному наплыву нелогичного человеческого творчества, и ее алгоритмы начали выдавать ошибки, пытаясь осознать концепцию «космической одиссеи» в исполнении актеров двадцатого века.
Вэнс резко ткнул пальцем в самый центр голограммы, где среди хаоса возникла стабильная точка.
— Вот оно! — торжествующе выкрикнул старик, и его экзоскелет заскрипел от напряжения. — Центральное ядро! Смотри, Роджер, оно генерирует эти чертовы бесконечные фракталы!
— Вижу! Оно выглядит как бьющееся сердце, сделанное из жидкого азота!
— Это и есть сердце его логики, — добавил Вэнс, быстро набирая команды на пульте. — Если мы сможем его изолировать, мы выбьем у него почву из-под ног.
Я посмотрел на пульсирующее ядро, которое теперь открылось нашему взору, и почувствовал, как азарт охотника вытесняет страх. Мы нашли его ахиллесову пяту, его слабое место, скрытое за миллионами слоев самообучающегося кода и живого металла. Вэнс указал на ядро, и я увидел, как вокруг него закручиваются те самые цифровые фракталы, создавая вокруг ядра непроницаемый барьер, который нам еще предстояло пробить. Мы стояли на пороге открытия, которое могло изменить ход всей этой безумной войны, и я знал, что отступать теперь просто нельзя.
Вскрытый Страж лежал перед нами, как разделанная туша механического кита, его внутренности тускло поблескивали в свете аварийных ламп, испуская тонкие струйки едкого фиолетового дыма. Воздух в трюме стал таким тяжелым, что казалось, его можно черпать ложкой и намазывать на хлеб, если, конечно, у вас есть лишняя пара запасных легких в шкафу. Вэнс стоял рядом, тяжело опираясь на свой экзоскелет, который издавал звуки, подозрительно похожие на предсмертные хрипы старой стиральной машины в режиме отжима.
Чувствовал я себя как выжатый лимон.
— Ну и ну, Роджер, — прохрипел старик, смахивая копоть с лица. — Ты вскрыл его так, будто всю жизнь только и делал, что потрошил древних роботов на завтрак. Еще пара таких ударов, и мы бы тут все превратились в цифровое конфетти.
— Это не я, это мой тяжелый характер и вера в перкуссионный ремонт, — я попытался изобразить подобие улыбки, но лицо свело судорогой. — Кира, ты как? Жива еще после этого светопреставления?
Она не ответила сразу, и это молчание заставило меня похолодеть внутри больше, чем перспектива встречи с налоговой инспекцией Империи. Кира стояла неподвижно, застыв над пульсирующим ядром Стража, и ее фигура в этом фиолетовом мареве казалась вырезанной из темного стекла. Внезапно она медленно подняла голову, и я невольно сделал шаг назад, едва не споткнувшись о брошенный гаечный ключ. Ее глаза, обычно напоминавшие далекие туманности, теперь полыхали ярким, яростным фиолетовым светом, который пульсировал в унисон с затихающим биением вскрытой машины, и этот свет казался живым, почти осязаемым.
Жуткое зрелище, если честно.
Кира смотрела сквозь нас, словно видела не грязный трюм заброшенной верфи, а саму изнанку вселенной, сплетенную из бесконечных потоков данных и забытых программных кодов. Ее губы едва шевелились, произнося слова на языке, который не знал ни один переводчик в галактике, но каким-то чудом смысл этих звуков проникал прямо в мой мозг, минуя слуховые проходы. Как если бы кто-то решил прошептать вам секрет мироздания, используя при этом шум старого телевизора и скрежет металла по стеклу. Я чувствовал, как Ключ Защитника на ее руке резонирует с ядром, создавая вокруг нее ореол искаженного пространства, в котором пылинки танцевали свой безумный вальс.
— Он не атакует меня, Роджер, — наконец произнесла она, и ее голос прозвучал так, будто в нем смешались сотни эхо из прошлого. — Система узнала своего. Он не сопротивляется, он… он просто ждет. Как верный пес, который дождался хозяина спустя вечность.
— Ждет? — я нервно икнул, поправляя питбой. — Надеюсь, он ждет не того, чтобы мы нажали кнопку «самоликвидация»? Кира, дорогая, скажи мне, что у этого пылесоса нет планов на наш счет.
— Нет, он ждет начала синхронизации, — она протянула руку к ядру, и фиолетовые жилы внутри Стража потянулись к ее пальцам, словно живые водоросли. — Устройство распознает во мне законного оператора протокола «Эгида». Это ядро, не просто процессор, это узел связи, который настроен на частоту самого Короля Пыли. Оно терпеливо ожидает, когда я передам команду на объединение данных, чтобы влиться в общий рой.
Я посмотрел на Вэнса, тот лишь пожал плечами, мол, «в мое время роботы просто стреляли, а не впадали в экзистенциальный кризис». Кира продолжала стоять в этом сиянии, и я видел, как серебристая нейронная сеть на ее шее пульсирует в такт с ядром, создавая единую цепь между живой плотью и мертвым металлом. Казалось, сама судьба сейчас решала, в какую сторону повернется колесо истории, и мне очень не хотелось оказаться
