Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

Дождь лил не переставая.

Это не был сильный, проливной дождь, но он был чертовски настойчивым, — размышлял полковник Жандру Мардар. День клонился к вечеру, уровень грунтовых вод в округе неуклонно повышался под непрекращающимся проливным дождем, и не то чтобы густо поросшая лесом местность между Кирнитом и деревней Джирдан, в тридцати восьми милях к северо-востоку, уже не была слегка болотистой. Они не зря называли Джирдан «Джирданом болот»! И Шан-вей знала, что весна в Клифф-Пик может быть достаточно холодной и несчастной даже без дождя. Как бы то ни было, вязкая грязь и сырой, влажный холод были не единственными причинами, влиявшими на моральный дух его людей.

Боевой дух! — он фыркнул и покачал головой. — У них больше нет никакого морального духа — не совсем. И как, во имя Лэнгхорна, я могу винить их за это?

— Стрельба становится громче, — тихо произнес чей-то голос, и он обернулся, чтобы посмотреть назад.

Отец Жэймс Тимкин, капеллан 191-го кавалерийского полка, последовал за ним под дождь из того, что считалось местной гостиницей Кирнита, и Мардар тонко улыбнулся. Отец Жэймс был лэнгхорнитом, а не шулеритом, и он был личным капелланом Мардара до того, как последнего назначили командовать полком.

— Не знаю, становятся ли они громче или только ближе, — сказал он с откровенностью, которую он показал бы очень немногим прочим. — Если коротко, Жэймс, Трейкин не так уж защищен.

— Но, конечно, епископ Сибастиэн может продержаться еще немного. — Протест Тимкина прозвучал скорее как молитва, чем как предсказание.

— Откровенно говоря, не могу понять, почему эти ублюдки еще не захватили его. — Мардар посмотрел в сторону деревни Трейкин, в двадцати семи милях к юго-востоку от его нынешней позиции. — Хотелось бы верить, что из-за достаточной прочности позиций епископа для того, чтобы остановить их, но мы оба знаем, что это не так. Не с таким количеством артиллерии, которую они могут пустить в ход!

— Однако мягкий грунт, должно быть, затрудняет перетаскивание этих действительно больших пушек вперед, — возразил Тимкин, и Мардар кивнул.

— Да, это так. И знаю, что в последних донесениях из Эйванстина говорится, что именно это замедляет продвижение еретиков. Но я в это не верю. — полковник мрачно покачал головой. — Одна вещь, которую этот ублюдок Истшер показал нам прошлым летом, заключалась в том, что он знает, как довести атаку до конца. И как бы я ни уважал епископа Сибастиэна, не вижу никакого способа, которым он мог бы окопаться достаточно глубоко, чтобы помешать еретикам оттеснить его еще дальше, если бы они действительно этого захотели. У них слишком много этих переносных угловых орудий и слишком много обычной полевой артиллерии, чтобы справиться с задачей даже без тяжелых углов.

— Тогда почему они до сих пор не одолели епископа?

— Это-то меня и беспокоит, — признался Мардар. — Должна быть причина, и не думаю, что нам это понравится, когда мы узнаем, что это такое.

— У нас проблемы, сержант!

Сержант взвода Жикома Калдэней с кислым выражением лица оторвался от своей припасенной чашки горячего чая. У него была заслуженная репутация ревностного верующего, и он всегда был готов выполнить свой долг, но разжечь огонь в такую погоду было непростой задачей. Найти место для разжигания, где оно не выдало бы чье-то положение, было еще труднее. Мысль о том, что ему придется уйти от чая, не доставляла ему удовольствия, но он даже не подумал сказать об этом — не тогда, когда капрал Кранстин сообщил ему подобные новости таким тоном.

— Какого рода неприятности, Тень? — спросил он.

— Серьезные неприятности, — мрачно ответил Лейрмант Кранстин. Капрал был самым опытным разведчиком роты А по любым меркам. Он получил свое прозвище за способность почти бесшумно проходить даже сквозь густой подлесок, у него были глаза, похожие на иглы, и уши, как у катамаунта, и он и его отделение кавалерии занимались чем-то вроде постоянного патрулирования. Майор Гросмин, командир роты А, научился доверять Кранстину, хотя ему нравилось предлагать определенные области — тактично, конечно, — где он хотел бы приложения усилий капрала.

— В трех милях к северо-западу от нас куча еретической кавалерии, — продолжил Кранстин, — и уверен, как Шан-вей, что они направляются к дороге на Кирнит.

Калдэней поставил свою чашку и резко встал.

— Сколько их? — настойчиво спросил он.

— Не могу вам сказать, — ответил капрал. Это была еще одна особенность Кранстина: он никогда не сообщал о том, в чем не был уверен. — Хотя их там много — это точно! Если бы мне пришлось угадывать, — он сделал ударение на глаголе, — то, что я видел, вероятно, было головой одного из их здоровенных полков. — Он пожал плечами. — Я подумал, что важнее вернуться и рассказать кому-нибудь о них, чем погибнуть, пытаясь подобраться достаточно близко, чтобы действительно сосчитать их!

— С этим не поспоришь. — Калдэней на мгновение сжал плечо Кранстина, напряженно размышляя.

В данный момент он и его взвод были рассредоточены вдоль дороги между небольшим городом (или большой деревней) Хэнджир и штаб-квартирой епископа Сибастиэна в Трейкине. Но если Кранстин был прав — а он обычно был прав — и еретики достаточно далеко обошли правый фланг роты, чтобы добраться до дороги между Хэнджиром и Кирнитом… — Правильно, — решительно сказал он и постучал по нагруднику Кранстина. — Лейтенант Орейстис примерно в двух тысячах ярдов в ту сторону. — Он указал. — Иди найди его и скажи ему то, что ты только что сказал мне.