Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

— Время для чего, сэр? — спросил Килман, хотя он сильно подозревал, что собирался сказать его командир.

— Пора разворачиваться и тащить наши задницы обратно вниз по реке, — подтвердил Абат и фыркнул, увидев сочетание разочарования и облегчения, промелькнувшее на лице Килмана, и вспомнив предыдущий разговор. — Я знаю. Люди будут в бешенстве. Что ж, они будут злиться не больше, чем я, — сказал он. — Надеюсь, они переживут это, но независимо от того, переживут они это или нет, нам пора развернуться, Дейвин.

— Хотел бы я не согласиться с вами, сэр, — сказал Килман через мгновение. — К сожалению, не могу. — Он покачал головой. — Мы пытались, сэр Брустейр.

— И эти люди заставили нас гордиться, — согласился Абат чуть более жизнерадостным тоном. — Это почти делает все еще хуже, не так ли?

Он посмотрел вверх на позднее утреннее солнце, а затем через коричневую воду реки Хаскин на шхуны, уверенно — хотя и медленно — поднимающиеся вверх по ней, прямо против течения под веслами. Они были приспособлены для гребли с причальной палубы, что означало, что их орудия, установленные на ветровой палубе, при необходимости могли действовать; это было главной причиной, по которой они взяли на себя инициативу. Если бы появился противник, у них была маневренность, чтобы справиться с ним, несмотря на их более легкое вооружение и отсутствие брони, чего не было у галеонов. Впереди них по широкой реке раскинулись катера и гички, насторожившись на случай, если харчонгцы почувствуют себя достаточно предприимчивыми, чтобы попытаться атаковать суда, но в основном они были заняты промерами, бегущими линиями зондирования. Другие временно встали на якорь, отметив мели и илистые отмели вместо навигационных буев, которые харчонгцы убрали, как только поняли, что приближается эскадра.

Они находились в шестидесяти милях от побережья, в трети пути до Симархана, но был двадцать четвертый день июня, и, по расчетам Абата, адмирал Халинд и его винтовые галеры должны были достичь Симархана не позднее двадцать седьмого. И, несмотря на то, как усердно работали его люди, ветер — в лучшем случае порывистый и случайный — повернул с северо-востока почти точно на восток, почти прямо навстречу эскадре. Максимальная скорость галеонов против течения составляла не более одного узла даже при попутном ветре; теперь она будет еще ниже, и им придется лавировать. Это было бы достаточно рискованно даже в хорошо затопленной реке. В нынешних условиях это было бы безумием.

Несмотря на все это, Абат испытывал искушение продолжить. Он и его люди вложили слишком много усилий в попытку, чтобы он чувствовал себя как-то иначе, особенно учитывая его собственную природную агрессивность. И все же он всегда знал, что все зависит от погоды — каждый моряк рано усвоил этот урок — и что он не имел права рисковать своими ценными кораблями и людьми, за чьи жизни он отвечал, если погода станет неблагоприятной.

— Подними сигнал, Дейвин, — тяжело сказал он.

— Есть, есть, сэр.

Килман отдал честь несколько более официально, чем обычно, и отвернулся, чтобы позвать вахтенного мичмана-сигнальщика.

— Что ж, это облегчение, — сказал барон Сармут, находящийся в трех тысячах четырехстах милях к западу от реки Хаскин и на три часовых пояса раньше, чем экипаж КЕВ «Тандерер». Его флаг-лейтенант сидел напротив него за столом для завтрака с чашкой горячего чая в здоровой руке, и Сармут поморщился. — Точно знаю, что сейчас чувствует Абат, но не могу передать вам, как я рад, что в конце концов здравомыслие победило.

Лейтенант Эплин-Армак кивнул в знак полного согласия. Он знал, что если бы он был на месте Абата, здравомыслию было бы труднее преодолеть его собственное желание продолжать. Сармут, как он подозревал, принял бы то же решение, что и Абат. Действительно, он мог бы повернуть назад раньше, не потому, что в его теле была трусливая косточка — барон был одним из самых храбрых людей, которых Гектор когда-либо знал, хотя он понял, что Сармут не считал себя таким, — а потому, что он просчитывал шансы даже более остро, чем сэр Брустейр Абат. В этом случае, однако, они оба знали то, чего не знал Абат; Поэл Халинд опередил график более чем на два дня, ускорив свое передвижение всеми возможными для человека способами.

Хуже того, если погода не изменится кардинально — а этого, согласно метеорологическим прогнозам Совы, не произойдет, — сэр Даранд Росейл достигнет залива Хаскин не позднее двадцать шестого. Однако, плывя по течению, а не против него, и с восточным ветром, Абат должен достичь Ки-дау к раннему утру следующего дня. Он был бы уже далеко в заливе к тому времени, когда столкнется с Росейлом, и Карлтин Хейджил и «Дреднот» должны были присоединиться к нему до того, как это произошло бы.

— Как вы думаете, Росейл будет атаковать, сэр?

— Уверен, что он это сделает, — сказал Сармут более мрачным тоном. Затем он откинулся на спинку стула и сделал неторопливый глоток чая. Он поставил чашку обратно на блюдце и пожал плечами. — Кем бы ни был Росейл, он не трус, и он должен понимать, что это абсолютно лучший шанс, который у него когда-либо будет. По той же причине, однако, сомневаюсь, что кто-либо из его капитанов будет сильно жаждать схватки с «Тандерером» или «Дреднотом». — Он коротко улыбнулся. — Так что возможно — особенно с учетом его знания, что Халинд и эти проклятые винтовые галеры будут наступать на пятки Абату — он не бросится прямо в атаку. Если он заблокирует проход Кауджу-Нэрроуз своими галеонами достаточно надолго, чтобы Халинд смог подвести свои галеры, шансы сильно сместятся в его пользу. С другой стороны, я почему-то не вижу, чтобы Абат — или особенно Карлтин Хейджил — сидели сложа руки и позволяли ему вольности.