"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин
– Ты очень красива, сердце моё, – прошептал ей на ухо Каратель.
– Спасибо, – улыбнулась она, задумчиво глядя вдаль. – Сегодня я снова помогла нескольким душам добраться до суда. Надеюсь, ты не злишься.
Анубис тяжело вздохнул, но недовольство не нахмурило его брови.
– Ты ведь не провела их «контрабандой» на Поля Иалу, а всего лишь позволила получить законный приговор. Злиться тут не на что.
– Я просто подумала, что раз сам процесс суда над душами вскоре будет изменён, то можно начать помогать тем, кто может не дождаться этих изменений, – объяснила свои действия Ифе.
– Возможно перемены наступят даже раньше, чем мы предполагали, – усмехнулся Каратель.
– Неужели? Я помню, какой расстроенный ты возвращался с советов, и не понимаю, о чём можно на них спорить… Мы ведь не предлагаем прощать всех подряд – просто хотим, чтобы взвешивание сердца заменили на рассмотрение каждого деяния при жизни и чтобы до суда могли дойти все души, вне зависимости от положения и знания священных текстов.
Анубис нежно поцеловал Ифе в щёку.
– Мы всё сделаем как нужно. Обещаю. Споры уже почти прекратились.
– Я хочу присутствовать на следующем совете! – выпалила богиня.
– Хорошо.
– Почему ты так легко согласился?..
– А с чего бы мне или кому-то другому тебе отказывать? Ты лучше многих из нас знаешь, как души чувствую себя, идя к суду. Я просто думал, что тебе не хочется пока вникать в подобные дела, вот и не предлагал участие.
– А я не просила раньше, потому что думала, что меня не примут, да и боги мудрее…
– Ты тоже богиня, – ухмыльнулся Анубис, целуя Ифе в кончик носа.
Радуясь возможности улучшить посмертие для душ, она с благодарностью прижалась к любимому.
В тот миг ей казалось, что их удачи, маленькие и большие победы и счастье будут бесконечными. Впрочем, это чувство не покидало её уже давно.
Лишь раз с тех пор, как Та-Мери стала единой землёй, а Ифе вознеслась к богам, её счастье померкло. Это было больше пяти лун назад по смертному счёту.
Повод для печали в то время был весомым. По указанию фараона Кейфла, наконец коронованного перед лицом народа Города Столбов, меджаями была найдена вторичная жена бывшего наместника Гора – Шемеи.
Она созналась в убийстве Амена, Сефу и Уоти, а также в том, что травила многих наложниц бывшего фараона. Её казнили, но рана, оставленная её деяниями на сердце Атсу, вряд ли могла когда-нибудь зажить.
Полей Иалу Шемеи, конечно, не достигла.
Не желая вновь вспоминать бесславную кончину убийцы, Ифе поспешно спросила:
– Ты сегодня делал ещё что-нибудь интересное?
– Посещал Инпут, – с лёгкой грустью ответил Анубис. – В последний раз в божественном облике.
Ифе опустила взгляд. Она знала, как тяжело далось богам решение постепенно отстраниться от общения со смертными лицом к лицу. Теперь всеми сепатами правили наместники или советы, а боги лишь подавали знаки и направляли в случае надобности.
– Ты бы хотел, чтобы всё осталось как прежде?
– Нет. Новый мир требует новых решений. Я и прежде был не частым гостем в вверенном мне сепате, так что для меня мало что изменилось.
– Да и мы можем посещать Та-Мери в любой момент, просто в облике смертных, – напомнила Анубису Ифе.
– Да.
– Вот я, например, была бы не против побывать на пиру во дворце Кейфла.
– Давай посетим его на праздновании Упет-Ренпета[37], – предложил Каратель.
– Буду рада. Главное, чтоб он успел вернуться в Город Столбов из Унута к тому моменту.
– Хекау Кейфл дышит папирусами? Как неожиданно.
– Когда мы с ним разговаривали в последний раз, он хотел отвезти в Унут все документы Города Столбов, которые скрывали Хафур, Хеопу и Радеф.
– Кроме?.. – уточнил Анубис.
Ифе кивнула.
– Кроме тех, в которых что-то может касаться Ура Тахмета или меня.
Она давно рассказала возлюбленному о том, что узнала от Ири-Хора в момент слияния со скрижалью – об истинном наследнике Города Столбов, то есть о ней.
– Это знание будет храниться в тайне. Городу Столбов не нужны новые потрясения.
– Мудрое решение, сердце моё, – улыбнулся Картель.
Боясь касаться неприятной темы, Ифе всё-таки спросила:
– Ты виделся с Нефтидой? Прости, если не хочешь говорить, то не надо… Просто я знаю, что ты собирался её посетить.
Черты Анубиса стали жёстче.
– Я к ней ходил. Ей стало лучше. Намного. Она… вела себя очень разумно и даже попросила у меня прощения. Я давно простил её, но ради себя. Не ради неё.
– Вы будете поддерживать связь?
– Не думаю, – кратко ответил он. – У меня есть мать. Та, которая любит меня как родного сына – Исида. Её я буду считать семьёй, а о Нефтиде поручу заботиться, но в жизнь свою её не пущу.
– Понимаю… – Оставляя разговор о безумной богине позади, Ифе перевела тему. – Говорят, Сет в облике смертного посетил открытие всех своих новых храмов.
– Врут, – ухмыльнулся Анубис. – Он не просто посетил – он участвовал в строительстве.
– В смысле… Камни таскал?
– Скорее сидел на песчаном холмике с чаркой финикового пива и руководил процессом.
– Вполне в его стиле, – рассмеялась Ифе.
Мысли об Амт, следовавшие за мыслями о Сете, всегда вызывали у Ифе грусть. Принять то, что она была мертва, у неё так и не вышло, но боль от этого постепенно приглушалась.
– О! Забыла сказать! – воскликнула Аментет. – Царь Богов поведал, что в меня верит всё больше смертных! Ещё лет сто, и я смогу занять один из тронов в Зале Судилища. Правда, кажется, он обещал это только для того, чтобы отделаться от меня и поскорее вернуться в спальню Исиды.
Анубис сдавленно кашлянул.
– Ифе, я, конечно, древний бог, но они всё ещё мои родители. Я бы предпочёл поменьше думать о том, чем они занимаются в спальне.
Новая богиня захихикала, но продолжать смущать будущего мужа не стала.
За разговорами о богах, ставших её новым миром, Ифе, конечно, не забывала и про смертных. Часто в такие мгновения она вспоминала Атсу, Амена, Сефу, Уоти, Мив и Ура Тахмета.
Атсу занялся строительством приюта для жителей трущоб в Городе Столбов. Он выучился грамоте, получил неплохую помощь от дворца, чтобы начать строительство, и теперь посвящал всё время этой благородной цели. Мысли о подопечных Атсу неизменно вызывали у Ифе скорбь. Их душ не было на Полях Иалу, а значит, они канули в небытие, и всё же они не были забыты, а кара той, кто была виновна в их смерти, приносила иллюзию покоя.
Что касается Ура
