"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин
– Тот вечно говорит, что время чего-то ещё не пришло, а сам забывает свои побрякушки по всему Унуту, – закатил глаза Анубис.
– Мне кажется, иногда он делает это специально, чтобы ускорить какие-нибудь открытия смертных, – пожал плечами Сет.
– А потом говорить «я не вмешиваюсь, не вмешиваюсь»…
– Точно.
Амт положила локти на стол и хитро улыбнулась.
– А давайте поиграем?
Сет и Анубис странно напряглись.
– Амт… В прошлый раз всё закончилось плохо.
– Ты про тот случай, когда Бастет проиграла и должна была поцеловать Осириса, но Исида отрастила ей кошачий хвост вместо носа?..
Сет напряжённо кивнул.
– Да, я именно об этом. У тебя очень извращённое понимание об играх.
Атсу тихо рассмеялся.
– Считайте, что я уже в деле!
– Хочешь кошачий хвост вместо носа? – уточнил Кейфл.
– Я просто убегу обратно в темницу, а там ни у кого не будет на такие превращения сил.
Амт выпятила нижнюю губу и взмолилась.
– Ну пожалуйста! Одну игру!
Анубис и Сет обречённо опустили головы.
– Давайте сыграем, – поддержала идею богини Ифе.
– Ура! Правила очень просты! – Амт взяла из миски с подношениями грушу и передала её Атсу. – Сожми её зубами.
Мужчина повиновался.
– А теперь передай Кейфлу, и он тоже должен будет взять её без рук.
Фараон недоверчиво нахмурился.
– Хекой?
– Зубами!
Неловко и скованно Атсу всё-таки сумел передать грушу, и теперь Кейфл остался сидеть с ней во рту.
– Вот таким образом мы должны передавать грушу по кругу, – закончила объяснения Амт.
Анубис что-то тихо простонал, а Сет, едва сдерживающий смех при виде хекау с заткнутым фруктом ртом, спросил:
– А как определить, кто выиграл?
– Узнаете! – хитро ухмыльнулась богиня.
После начала игры Ифе поняла одно: на её памяти она никогда так громко не смеялась. Хмурые лица Анубиса и Сета во время передачи груши были чем-то за гранью возможного. А когда Каратель передавал грушу Атсу, аментет думала, что умрёт от смеха прямо на месте. При этом Амт, сказав, что она будет следить, чтобы никто не жульничал, в игре не участвовала.
Наконец, груша, переданная Сетом, оказалась во рту у Ифе. Девушка повернулась, понимая, что должна передать её Кейфлу, и внезапно смысл игры, а также то, почему взгляд Амт на неё был таким хитро-подбадривающим, обрели смысл.
«Неужели богиня хотела, чтобы я уронила фрукт? – догадалась аментет. – Тогда наши с Кейфлом губы…» По её спине прошла волна дрожи. Её нельзя было назвать приятной, потому что желание почувствовать вкус поцелуя фараона смешивалось в груди с не менее сильным желанием обернуться к Анубису и поймать его взгляд.
«Ужасно. Я ужасна?» – кольнула её разум болезненная мысль. Ожидание продолжения игры затягивалось, но Ифе могла сделать только одно – вынуть грушу изо рта и положить её на стол.
– Эй, ты чего? – не замечая изменений в её настроении, воскликнул Атсу.
– Простите, – прошептала аментет. – Простите меня.
Произнося слова извинений, она переводила взгляд с Анубиса на Кейфла. Её глаза защипало от слёз непонимания, боли и обиды на саму себя за двойственность чувств.
«Я же уже не тот чистый лист, которым была. Я понимаю, что причиняю боль и себе, и им». – Не справившись с эмоциями, Ифе поспешно встала из-за стола.
– Я устала. Думаю, мне лучше уйти и отдохнуть.
– Пойдём, провожу, – мгновенно посерьёзнев предложила Амт.
Ифе слабо кивнула, больше не смотря ни на кого из спутников, и взяла богиню под руку, позволяя ей увести себя прочь от маленького пиршества.
Размышления про комнаты оказались правдой. В двух коридорах, уходящих от зала, было три помещения с большими кроватями. Бельё на них отсырело и сгнило, но силы Амт хватило на то, чтобы привести все покои в приличный для сна вид.
– Ты не против переночевать со мной? – тихо спросила богиня. – В комнатах как раз разместимся по двое.
– Не против, конечно, – кивнула Ифе, понимая, что любой другой вариант после мыслей, которые только что окутывали её, был убийственным для разума и сердца.
Амт села на кровать, с грустью глядя на аментет.
– Я вижу, что происходит.
– Думаю, все уже видят, – глухо ответила Ифе. – А я ничего не могу понять, ничего не могу с собой поделать.
– Это не страшно.
– Страшно, потому что я не хочу никому делать больно.
– Иди сюда, – Амт приглашающе похлопала по месту рядом с собой, и Ифе неуверенно села. – Я расскажу тебе одну историю. Выдуманную.
Акцент, который она сделала на последнем слове, был настолько нарочитым, что обеим женщинам стало ясно, что как раз-таки выдумки в грядущем рассказе быть не должно было.
– Жила была могущественная и даже пугающая в своём величии богиня, – начала Амт, смотря перед собой расфокусированным взглядом. – Её красоту не восхваляли, подобне красоте Хатхор, но всё же она была красива, по крайней мере, в одной из своих ипостасей. Многие боги предлагали ей разделить с ними ложе, но богиня отказывала им, поскольку не испытывала к ним чувств. А тот бог, который занимал её мысли, и не помышлял о связи с ней. Богиня пыталась добиться его расположения и знала, что он понимал её отношение к нему. Но любовью того бога была его семья, а не какая-то, пусть и божественная, женщина. С такой соперницей нет смысла соревноваться.
Ифе внимательно слушала Амт, с каждым словом всё больше убеждаясь, что история была о ней. «Бог, любовью которого была семья… – мысленно повторила она. – Уж не Сет ли?» Взгляды, которые богиня иногда бросала на грешного бога, и впрямь можно было счесть заинтересованными, если узнать её немного лучше. «Если герой её рассказа – Сет, то финал истории не счастливый, – поняла Ифе. – Он относится сейчас к Амт как к младшей сестре или хорошей подруге – не более».
Богиня продолжала.
– Не буду притворяться, что то, что я рассказываю, близко к твоим чувствам, но сходства есть. Ты – тот бог, любящий семью и ничего больше, а богиня из моей истории – это Анубис и Кейфл, влюблённые и непонимающие, что сделать, чтобы их привязанность приняли.
– Эта богиня… Она ненавидела бога, не сумевшего выбрать её? – глухо спросила Ифе.
– Нет, – спокойно ответила Амт. – Она знала, что безответная любовь ранит в обе стороны, что сердцу не прикажешь и что предмет её мечтаний страдал от её печальных взглядов, быть может, даже больше, чем она. Конечно, ненависть могла бы возникнуть.
