"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 - Дмитрий Валентинович Янковский
Дар нащупал одеяло, подтянул его и накрыл нас. Осторожно прижал меня к себе, чтобы я устроилась у него на груди.
– Ты бы знала, как я счастлив, – пробормотал он мне в макушку. – Беззаветно, совершенно невероятно… И я теперь никуда тебя не отпущу. Хотя будем честны, не то чтобы раньше намеревался…
Я лишь улыбнулась и закрыла глаза. Кажется, я совершенно счастлива.
Глава 26
Было тепло. Но не от солнечных лучей, что проникали через занавески, гладили нас по волосам и скользили по коже. Нет, жар исходил от Дара. Его дыхание касалось моей шеи, а пальцы, почти бессознательно, сжимали талию.
Я скользила взглядом по лицу мужчины, пользуясь возможностью как следует рассмотреть его. И ощущала ту самую невозможную полноту момента, от которой хочется и плакать, и смеяться.
Я осторожно пошевелилась, потянулась, выгибаясь как кошка, и поцеловала его в плечо. Он улыбнулся и притянул меня ближе.
– Доброе утро, – прошептала я.
– Самое лучшее утро, – отозвался Дар хрипло, не открывая глаз. – Есть вариант, где оно длится вечно?
– Разве что если мы оба станем котиками, – со смешком ответила я и прищурилась, когда солнечный луч оказался на моем лице. – Но если посмотреть на моего домового, даже это не спасает от работы.
Дар приподнялся на локте, заглянул мне в глаза и медленно, по-хозяйски поцеловал.
– Как бы не хотелось не выпускать тебя из постели еще недели две, все же нужно вставать. Пойдём умываться? – предложил он. – Если задержимся еще немного, то я вряд ли куда-то уйду. А очень надо.
В ванной мы быстро привели себя в порядок. Так буднично, уютно, по-семейному. И я на миг замерла, стоя у запотевшего от пара зеркала, представляя, как точно также вместе мы будем умываться через год. Два, три, четыре… И эта мысль не пугала, от нее становилось радостно и светло на душе.
После мы спустились в гостиную. Здесь уже с утра было шумно – Марель о чем-то ожесточенно спорила с пауками, Сара лежа среди разбросанных подушек, слушала обе стороны и явно выступала в роли судьи. Но едва заметив нас, они тотчас заулыбались.
– Вот и наши голубки! – начала Сара, поднимаясь в воздух. – Явились и не запылились!
– Доброе утро, – сказала мышка. – А мы вас уже заждались!
– Адель, ты не против небольшого выступления, которое скрасит вашу утреннюю трапезу? – выступил вперед один из пауков в смешном вязанном шарфе ярко-лимонного цвета.
Мышка закатила глаза, она явно считала, что сейчас не время для того, чтобы приобщаться к высокому.
– Доброе утро, – отозвалась я с улыбкой. – Не против. А ты, Дар?
– Я весьма заинтригован. Не имел чести ранее бывать на паучьих спектаклях.
Тележка с завтраком уже стояла у камина. Чай дымился, на подносе – гренки, мёд, глазунья, тонкие сырные лепешки и фрукты.
Дар помог сесть, пододвинул стул и только потом сел сам. Не напротив, как полагалось, а рядом. Мягко коснулся моей руки.
И в этот момент раздалось: «тут-тут-тут» – пауки одновременно застучали лапками по столу, задавая ритм. Звук был чётким, отточенным и подозрительно слаженным, словно они репетировали всю ночь. А зная их, так оно наверняка и было.
Из-за дивана выкатился крошечный реквизит: миниатюрные ширмы, яркие занавески на зубочистках и нарисованные декорации на кусочках плотной бумаги. Пауки, облачённые в «костюмы» – один с наклеенными усами, другой в цилиндре, третий в накидке с вышитым солнцем – вышли на «сцену», то есть на середину стола, и разыграли целую драму.
Один с пафосом выпрямился и продекламировал:
– О, зачем же ты, о чудище лесное, мою любовь похитило в ночи?!
Тот, что в цилиндре, раскрутился на всех лапках, подпрыгнул и ответил нарочито трагическим голосом:
– Потому что в любви нет границ! Даже между клопом и пауком!
Тут на сцену выползла ещё одна фигурка, вся усыпанная блёстками – видимо, это и была возлюбленная. Она молча пронеслась по декорациям, грациозно перелетая с одного края стола на другой под оглушительный шорох крыльев из тончайшей фольги.
Сара, паря над нами, комментировала происходящее почти шёпотом:
– Это модерновая постановка «Проклятие и Шелк». Свободная трактовка трагедии любви между охотником и его жертвой. Местами аллегория, местами биографическая отсылка к нашему пауку Жану…
Она кивнула на постановщика в желтом шарфике. А я же подумала о том, что по сравнению со страстями нечисти моя личная жизнь в общем-то отдыхает в плане драматического накала…
– Это… – Дар чуть приподнял брови и с усилием проглотил смешок, – просто великолепно. Вашей труппе место на столичных подмостках.
Я уже не могла говорить от еле сдерживаемого смеха. Настолько их представление было забавным и искренним. Пауки подпрыгивали, кружились, менялись ролями, то падали в обморок, то читали друг другу письма с видом величайшей трагедии. Шарфик лимонного цвета трепетал, как знамя, на пауке-постановщике.
Главная героиня, исполняя заключительный монолог, поднялась на задние лапки и изрёкла с дрожащим голосом:
– И если в следующей жизни я буду мухой, а ты – снова пауком… То пусть твоя паутина будет только для меня!
И под аплодисменты своих соплеменников он грациозно кувыркнулся с края стола – точно по сценарию. Кто-то из пауков даже подбросил крошечные обрезки розовых лепестков – от цветов из моего зимнего сада, которые стали жертвой деятелей искусства.
– Браво! – Сара вытерла глаза кончиком закладки.
– Вот, я же сказала, что надо поменять последнюю сцену. В первом варианте не хватало чувств, а сейчас даже я пустила слезу, – произнесла Марель.
Мы с Даром от души похлопали, и смущенные пауки откланялись. За ними ушли закадычные подружки, оставив нас наедине.
Лорд Ибисидский склонился к моему уху и спросил:
– И часто у вас такие выступления?
– Периодически, – призналась я с улыбкой. – Эти пауки театралы-драматурги, а в лавке остались те, что ставят балет. Однажды они станцевали даже моей тетке…
– Никогда не был поклонником балета, но сейчас во мне проснулось очень сильное желание исправить это упущение!
Мы еще некоторое время пили чай и доедали завтрак.
– Я постараюсь вернуться к вечеру, но к сожалению, ничего не обещаю, – начал Дар, поглядывая в окно. – У меня сегодня ряд важных переговоров. Нельзя слишком долго оставаться мёртвым, а то еще объявят самозванцем. Или еще чего придумают.
– Например? – я отложила вилку и нож.
– Срочно выдадут замуж Эву и назначат себя наследниками моего состояния, – озвучил мэр недавние умозаключения Сары. – Или, еще интереснее, притащат двойника, это возможно даже проще, чем долгие церемонии с моей названой дочерью. И окажется, что двойник подписал пару бумаг о передаче собственности. Нельзя так рисковать.
Он взял мою руку, поцеловал пальцы.
– Постарайся не волноваться, – произнес, не выпуская мою ладонь.
– Я постараюсь, – сказала я. – Но ты тоже будь осторожен.
Он кивнул, неохотно встал и пересек комнату. Оказавшись почти у двустворчатых дверей, остановился. Посмотрел на меня через плечо… Очертания его фигуры начали расплываться, таять, и через секунду Дар исчез в мягком синем сиянии.
Я осталась одна. И странным образом – не растерянная и не встревоженная, а неожиданно полная энергии.
И я, как разумная хозяйка, немедленно принялась за дела.
Во-первых, подписала наконец всё, что лежало в ящике стола с позавчера.
Во-вторых, отдала распоряжение об организации праздника Рождения Весны в деревне. Близилась дата, нужно было уже готовиться – закупать необходимые продукты, продумать досуг… И так как это первый праздник, который я организую на своих территориях, то хотелось привнести что-то новое. А именно – фейерверк. Конечно, как в столице не получится, но будет все равно красиво.
В-третьих, прошлась по периметру поместья и зарядила все энергетические столбы не основного, а дополнительного контура.
А ещё… меня не тошнило. Впервые за эти несколько дней. Я даже с аппетитом пообедала!
Но ближе к вечеру в сознании начала просыпаться до сего дремавшая тревога.
Сначала было просто ощущение, что день слишком тихий. Потом появилось чувство, будто за мной кто-то наблюдает, хотя я была одна в кабинете. От этих дум сердце начало биться быстрее, а переживания, которые словно прорвали плотину, было не остановить.
Дар ушёл. Один. Вернулся в столицу, где его могли ждать враги. Это очень опасно.
А у нас будет ребёнок.
Я
