"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 - Дмитрий Валентинович Янковский
– Не стоит, я спокойна.
Гримуар бросила на меня скептический взгляд:
– Дорогая, главное спокойно не спали поместье.
Я машинально встряхнула ладони, сбрасывая собравшиеся на кончиках пальцев искры магии. Они вспыхнули и растаяли в воздухе.
Быстрыми шагами дошла до лестницы. Поднявшись в спальню, я плотно прикрыла за собой дверь. Несколько секунд смотрела на защелку, думая, запираться или нет, но в итоге все же не сделала этого. Лишь прислонилась к деревянной поверхности спиной и закрыла глаза.
Беременность…
Не включая освещение, подошла и села на край кровати. Вздохнула, глядя на потолок, на котором причудливо играли тени. Единственным источником света была луна, которая заглядывала в комнату через незанавешенное окно.
– Да не может быть… – прошептала в пустоту. С недоверием коснулась плоского живота и тут же отдернула руку – словно обжегшись. – Ну не может же быть?
А есть вероятность, что зелье может врать? Мало ли… Но учитывая, что рецепты Сары никогда не подводили, можно было особо не надеяться на подобный исход.
Я планировала, что когда-то у меня будут муж, дети. Но только в таком порядке! И когда-нибудь потом.
В конце-концов я еще даже не до конца смирилась с тем, что все же придется выходить замуж!
А Одар…
Останется ли у меня хоть иллюзия личной свободы, когда он узнает о наследнике?
Или он упакует меня в уют, безопасность, наймет телохранителей и возьмет все абсолютно проблемы на себя? Но это не поддержка – это клетка. Роскошная. Удобная. С золотым гербом на дверце.
С другой стороны раньше он себя не вел как агрессивный самодур. Может и сейчас не начнет?
Крутя в голове сотни мыслей, я переоделась в ночную сорочку, даже выполнила свой вечерний ритуал и намазалась уходовыми средствами – почти не следя за своими действиями, машинально.
Заснуть долго не получалось. Я крутилась с бока на бок. Матрас казался то слишком мягким, то чересчур жестким. Было жарко и холодно одновременно. Погрузиться в сон получилось лишь под утро, когда лунное сияние за окном сменила утренняя лазурь.
Проснулась поздно, со звоном в голове. Я села на постели, несколько минут смотрела в стену. А потом до меня начали доноситься странные звуки и громкие голоса, приглушенные расстоянием.
Быстро натянув домашнее платье, я вышла из спальни.
Пока шла до меня долетали какие-то подозрительно радостные звуки. Пляс? Аплодисменты? Шорох ножек, топот, даже возгласы вроде: «Ура!» и «Наконец-то!»
В коридоре было шумно. Слишком шумно для обычного утра. Я спустилась по лестнице и застыла на пороге гостиной.
Моя нечисть в полном сборе праздновала.
Фоля крутил зажатым в закладке флажком, который явно сделали из носового платка. Паучки танцевали, отбивая чечетку лапками по столу. Над Марель висел свиток с новым опросом, и я даже прочитала заголовок: «Мальчик или девочка?». Рядом парила довольная Книжуля.
– Кто бы ни был – он или она – станут отличными владельцами для нашей лавки! И для меня!
Фоля подлетел и вкрадчиво сказал:
– Если честно, то я скорее рассчитываю на мальчика. Мальчика проще убедить в том, что для полного счастья ему не хватает только одной маленькой детали – мирового господства.
– Ша, дорогой, прибери закладку, никто не даст тебе научить ребенка плохому!
Во главе сего собрания восседал довольный Лаор, который заметил меня первым.
– А вот и виновница торжества!
– Вы что здесь устроили?! – вырвалось у меня.
Тишина наступила мгновенно. Все замерли.
– Праздник! – резво ответил один из пауков. – Поздравляю, хозяйка!
– Адель, мы искренне рады! – вставил второй.
– За тебя и малыша! – произнес с самым невозмутимым видом Лаор, взяв со стола бокал с красным напитком. Отсалютовал мне и сделал глоток. – Раз такой праздник, утро началось не с кофе, а с вина. Все ради тебя, милая!
Я стиснула зубы, чтобы не выругаться.
– И не переживай, мы все предусмотрели и наложили на коридор чары, чтобы слуги не подошли!
Если бы я переживала из-за этого…
Сарочка покружила в воздухе и мечтательно произнесла:
– Если я правильно помню, то в этой прекрасной стране есть обычай, что тому, кто приносит добрую весть о ребенке дарят подарок. Я же могу написать Одарушке первой! И таки теперь уж точно можно спокойно рассчитывать на новую кожаную обложку! С инкрустацией! Алмазы, серебро, всё как полагается приличному гримуару моего возраста. Или может платину попросить?
– Ну и запросы у некоторых! – хмыкнула мышка.
Книженция ничуть не устыдилась. Взмахнула закладкой.
– Подарок за такие приятные новости не может быть простым, Одарушке придется раскошелиться. Тащи бумагу и перо, мышь, будем писать счастливому отцу!
Счастливый отец?!
У меня от мысли, что он узнает, в глазах на миг потемнело. Я не готова!
– Нет! – голос сорвался на визг. Я глубоко вздохнула и продолжила более спокойно: – Никто никому не напишет. И не расскажет. Пообещайте.
Кто-то из нечисти не удержал левитирующий поднос, и раздался протяжный звон, сквозь который слышались вздохи и перешептывания пауков. Книжуля и Мареллина переглянулись, но кивнули.
Лаор приподнял брови и откинулся на спинку кресла, готовый с удовольствием наблюдать за спектаклем. Прелесть.
– Подожди, – нахмурилась Марель. – Ты что, собираешься это скрывать?
Я промолчала. Мне сложно было сейчас дать хоть какой-то ответ, но однозначно именно сейчас я была действительно несколько… не в ресурсе. Уж точно не до выяснения отношений, которые неизбежно последует.
– Адель, – вздохнула Сара, – не хотим тебя расстраивать, но как максимум через девять месяцев он всё равно узнает.
– И то, если не раньше, – добавила мышь. – Он вроде умный мужик. С руками. И глазами. И мозгом.
– И с железными нервами, – вставил наемник. – Исчезающий вид.
Я с раздражением повернула голову к Лаору, который медленно потягивал вино, и сообщила:
– Ты поедешь со мной.
Он приподнял бровь.
– Куда это ты собралась?
Я тоже была в шоке от своей решимости, но мне нужно, просто жизненно необходимо было чем-то заниматься! И потому я хваталась за свой список дел как утопающий за соломинку.
Нужно чем-то себя занять. Обязательно.
– В деревню, – ответила я. – По делам.
– В деревню так в деревню, – покладисто согласился инкуб. – У вас там всегда весело. Я пойду захвачу свою коллекцию метательных ножей. На всякий случай.
Он поднялся и энергичным, пружинистым шагом покинул гостинную оставляя меня с нечистью наедине.
– Адель, а ты уверена, что хочешь не отдыхать, а работать? – раздался голос Сары.
– Мы не будем пока эту тему поднимать, если тебя это беспокоит, – подключилась Марель. – Мы понимаем, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть и…
Смириться?
Вот это слово не прозвучало, но напрашивалось.
– Дело не в этом. У меня много дел запланировано на сегодня, поэтому мне нужно быть в деревне.
– А завтрак? – пропищал один из пауков. Его собратья уже убирали то, что осталось от «праздника».
Я махнула рукой, жестом показывая, что не хочу. Мне все еще было дурно, аппетита не было.
Поднявшись в спальню, я оделась. Наряд выбрала максимально комфортный – закрытое платье темно-зеленого цвета, а волосы убрала в косу. Затем подошла к зеркалу.
На гладкой поверхности отражалось мое бледное лицо. Слабо улыбнулась, потом резко развернулась и покинула спальню.
К счастью никаких больше заминок не происходило. И Лаор и экипаж ждали меня у крыльца.
В карете ехали молча. Я уставилась в окно, делая, что сосредоточенно рассматриваю голые деревья. Ветви, на которых уже не было снега, медленно качал ветер. На деле я просто пыталась не думать ни о чем.
Лаор, первым нарушил звенящую тишину в салоне, бодро проговорив:
– Адель, надо смотреть на всё проще. За работу переживаешь? Не стоит, думаю тебе разрешат, Ибисидский производит впечатление…
Разрешат! Разрешат, видите ли! Словно снизойдут и сделают великий дар! А не отберут то, что у меня и так было…
– Лаор, давай закроем тему.
– Декрет никого не убивал, а потому…
Нет, ну я пыталась!
– Еще одно слово – и я тебя уволю, – спокойно сказала я, не поворачивая головы.
Вновь тишина.
Минуты через три я поняла, что перегнула. Медленно выдохнула, глядя всё в то же окно, и тихо добавила:
– Прости, я погорячилась.
Лаор пожал плечами:
– Мне сложно понять, что ты чувствуешь, Адель. Да и я, наверное, не мастер по части утешений, – его голос стал спокойнее, без прежнего веселья. – У таких,
