"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

Пейзаж вокруг не менялся. Лишь новые обломки прошлого то и дело всплывали из песка, но девушкам казалось, что они не продвинулись даже на шаг.

Ифе прикрыла уставшие глаза. За миг до этого на краю зрения что-то мелькнуло, и она вновь заставила себя посмотреть на пустыню.

Среди бесцветных барханов показалась фигура. Вглядевшись в то место, аментет замерла. Она могла бы поклясться, что видела знакомое лицо.

– Кейфл… – её шёпот был едва слышным.

– Моя Ифе, – юноша, одетый в знакомое царское одеяние, шагнул из-за бархана.

Девушка пошатнулась, едва не теряя сознание при виде принца.

– Ты… Ты мёртв?

– Уже однажды был, – ухмыльнулся он.

Ифе не могла передать той боли, что испытала при виде Кейфла в Дуате. Радости не было. Лишь скорбь.

– Кейфл, ты не мог снова умереть! – она чувствовала солёный привкус слёз на губах. – Ты должен жить.

– Ты тоже, – принц был серьёзен и бледен, в его глазах отражались те же чувства, что испытывала Ифе. – Прости, что втянул во всё это.

– Не смей так говорить! – задохнулась аментет. – Это звучит, как прощание.

Казалось, Кейфл не услышал её слов.

– Ответь мне, Ифе. Ты будешь бороться за жизнь?

Бороться… Ей так надоело это слово. Она боролась с того самого момента, как вернула чувства. Боролась со страхами и желаниями на Полях Иалу, боролась с песком в гробнице Города Столбов, боролась со смертными, с богами и с самой природой.

– Я устала бороться, – прошептала Ифе, шагая к Кейфлу.

Ей так хотелось, чтобы он утешил её. Пообещал, что всё будет хорошо.

– Скажи, что спасёшь меня. Скажи, что мне не нужно бороться самой.

Ответом на её мольбу было молчание и полный грусти взгляд принца. Девушка протянула руку. «Одно прикосновение. Просто дай мне почувствовать, что ты рядом». Кончики её пальцев были почти у его лица.

– Ифе… – шёпот Кейфла растворялся в тишине пустыни забвения.

Аментет сделала последнее движение, но её рука лишь прошла сквозь блёклый песок, которым принц осыпался на глазах.

– Кейфл, нет! – она упала на колени, захлёбываясь рыданием. – Не оставляй меня! Я больше не могу! Не могу бороться…

Голос Ифе слабел. Она уже не была уверена, что вообще издала хоть звук. Взгляд застилали слёзы, такие же блёклые, как и пустыня, окружавшая её. Ей было так холодно.

Но облегчение всё же настало. Девушке показалось, что её щеки коснулось что-то тёплое. Как будто мягкая влажная ткань, стирающая ненавистный песок. Позже её сменило прикосновение прохладной руки.

Ифе хотела прижаться к ней сильнее, ведь это касание приносило покой.

– Твой час ещё не пришёл.

Аментет не могла понять, почему, срываясь во тьму, она слышала голос Карателя.

– Ну же, просыпайся!

Ифе ощутила хлёсткие удары по щекам и с трудом разлепила веки.

– Видение… – прохрипела она.

– Давай помогу!

Шани поспешно приподняла Ифе за плечи, поддерживая, чтобы та могла сесть. С трудом приняв вертикальное положение, аментет окончательно избавилась от тьмы перед глазами. «Это было всего лишь видение», – поняла она.

– Как себя чувствуешь? Я обернулась, а ты валяешься на песке, – обеспокоенная маа-херу обхватила лицо Ифе ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза.

– Устала, голодна. Голова кружится, – повинуясь внезапному порыву, девушка опустила голову между коленями и сделала несколько глубоких вдохов через нос.

– Что ты делаешь? – удивилась Шани.

– Сейчас. Одно мгновение. Это должно помочь.

Ифе действительно стало легче. Она не помнила, откуда знала правильные действия при головокружении, но была рада, что они оказали нужный эффект.

Из песков неподалёку раздался кашель. Шани вскочила на ноги, внимательно озираясь.

– Снова мираж? – испуганно пробормотала аментет.

– Нет, не похоже, – недоверчиво прошептала Шани.

Маа-херу помогла Ифе подняться, и они медленно двинулась на звук.

– Души здесь сходят с ума, – тихо сказала она. – Мне бояться нечего, но если кто-то кинется на тебя, лучше не рисковать.

Аментет кивнула, держась на шаг позади Шани. Пройдя ещё немного вперёд, она увидела светлую ткань, почти сливающуюся по цвету с песком. Подняв взгляд выше, Ифе поняла, что ткань была одеянием. И тот, на кого оно было надето, оказался ей знаком. В конце концов, забыть человека, которому от неё требовали вынести приговор, было невозможно.

Когда-то, в Белой пустыне Та-Кемет, Ифе не смогла взять его судьбу в свои руки. Отказалась судить, но теперь ощутила холод, мазнувший по затылку. Встречаться с таким прошлым было страшно.

Мужчина лежал в песке, который замёл почти половину его тела. Светлые неровные участки в основном тёмной кожи на этот раз сливались не только с его одеянием, но и с самой Долиной Забытого. А неестественно голубые глаза насмешливо смотрели прямо на Ифе. «Мы оставили его тело в песке, – вспомнила девушка. – Из него же он вновь вернулся на мой путь».

Шани шагнула ближе, но аментет схватила её за руку, останавливая.

– Надо помочь… – тихо сказала маа-херу.

– Он – разбойник, – дрожащим голосом ответила Ифе.

– Тот самый? Из Белой пустыни? – Шани быстро вспомнила рассказ аментет о её пути в Та-Кемет.

Девушка кивнула, не сводя взгляда с Одайона. Маа-херу тоже посмотрела на мужчину.

– Похоже, что судьба уже воздала ему по заслугам, – сказала она.

Ифе не стала напоминать, что у судьбы было вполне человеческое лицо и имя – Кези.

Наконец Одайон заговорил:

– Какая ирония, – его голос был хриплым и срывающимся, словно он наглотался песка.

– Пойдём, – Ифе потянула Шани прочь от старого знакомого.

– Неужели вы бросите меня здесь? – мужчина выгнул бровь, не выказывая ни капли страха.

Шани неуверенно посмотрела на него через плечо.

– Нельзя же так…

– Он хотел убить твоего брата! – возразила Ифе, чувствуя волну гнева, смешанную с раскаянием.

Смерть Одайона оказала на неё куда больше влияния, чем она думала. И теперь аментет боялась того, что он мог отомстить. Но больше всего она боялась чувства разочарования, что коснулось её сердца при виде разбойника. «Я хотела, чтобы он умер. Хотела никогда больше не видеть его». Возможно, он заслужил этого. Но испытывать облегчение от чьей-то смерти казалось Ифе неправильным. Как и разочарование при встрече.

Эмоции, с которыми она только-только научилась справляться, снова путали мысли.

– Я хотел избавить тебя и твоих спутников от ценностей. Обокрасть. Убийство было последним в списке, – Одайон поудобнее устроился на песке.

– Ложь! – крикнула Ифе, снова ощущая только злость.

Шани замерла.

– Я уже заплатил за свои деяния жизнью, – тихо добавил мужчина.

– Мы не можем помочь даже себе. Тебя впридачу нам не надо, – жестокие слова дались аментет с трудом.

– Хватит, – резко сказала маа-херу, вставая между