"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов
На рассвете Волобуев дал им приказ прорываться строго на восток в Глубочицу, вдоль Киевского шоссе. Под прикрытием массированного удара «Смерчами». Ровно через двенадцать часов танковые бригады первого гвардейского корпуса, отдохнувшие и пополненные техникой и людьми, срежут фланги ударной группировки противника, оставив котел на растерзание гренадерам и артиллерии.
Мышеловка захлопнулась. Когда все утренние европейские интернет-порталы и газеты вышли с горячим материалом о «сражении за Житомир» и «сокрушительном контрударе по наступающим варварам», коалиционные войска были уже обречены вместе с пробравшимися вслед за танками в Житомир журналистами. Наспех спланированный контрудар, как это часто бывало в истории войн, после небольшого тактического успеха превращался в сокрушительное стратегическое поражение. Главным было то, что у фон Рамелова в резерве не осталось ничего. Ни одного батальона танков, ни одной роты мотопехоты.
Волобуев закрыл воспаленные красные глаза. Усталость брала свое. Нужно подремать часок, а то он свалится прямо на КП перед началом наступления. Последним кадром перед провалом в объятия Морфея был рапорт комбата Проскурина по поводу первого боя с участием его Пашки. Проявил себя сынок с лучшей стороны, врать Проскурин не будет, не из того теста сделан.
«Вырос мой Пашка, настоящим мужиком стал».
День седьмой. Окрестности Севастополя. Крым
Щелк! Щелк! Пули невидимого снайпера щелкнули о каток дымящегося «Т-90А», за корпусом которого скрывались Пшеничный, радист и старшина Пятов. Артем сплюнул вязкой слюной в сторону и прекратил попытки высунуться из-за танка, стоящего поперек склона высоты, за которой находился крупный поселок Орлиное. Поселок с громким названием намертво перекрывал дорогу к Балаклаве, и там окопались итальянские «морпехи» из полка «Сан-Марко». А за Балаклавой находилась передовая линия укреплений, измученных долгой осадой защитников города. Вчера в Балаклаву пытались пробиться гренадеры по обходной трассе, но атака захлебнулась на минных полях и под ударами ПТРК MILAN. С утра повторили попытку через Орлиное. Результат тот же. «Макаронники» замаскировались отменно, вели точный огонь, и лобовые атаки успеха не приносили.
Ситуация здорово напоминала события под Житомиром. Здесь тоже политика преобладала над тактикой. Желание Стрельченко побыстрее вызволить осажденный Севастополь трансформировалось в истеричный выкрик командующего крымского корпуса: «Любой ценой! Не считаясь с потерями». Воздушное наступление не смогло сломить сопротивление союзников, а брошенные в бой, без должной разведки и подготовки сухопутные войска расшибли себе лоб. Как ни крути, десантный корпус генерала Рабле состоял из лучшего человеческого материала, имеющегося в современной Европе. Первая волна атакующих танков и БМП была выбита ответным огнем наполовину и откатилась назад. Вместо того чтобы провести дополнительную разведку, подтянуть РСЗО и ствольную артиллерию и перегруппировать силы, генерал Полежаев впал в панику и начал бросать войска в бой, чуть ли не по каждому батальону…
В Москве об этом, конечно, никто не догадывался, там с нетерпением ждали положительных сводок из Крыма. И тогда в бой бросили пластунов и десантников.
Сейчас сотня Пшеничного медленно, ползком, пробиралась вверх по склону вслед за командиром. Артем приказал связаться со штабом полка в ожидании дальнейших распоряжений. Это было впервые. Приказ из штаба сильно напоминал считалочку «Иди туда, не знаю куда, и возьми то, не знаю, что». Раньше полковник Базылев подобного себе не позволял, все приказы были четкими и ясными.
Если бы капитан Пшеничный мог догадаться, чего стоил этот невнятный приказ полковнику. Генерал Полежаев вызвал Базылева в штаб корпуса и, тыча лазерной указкой на огромный экран, приказал:
– Твой полк наступает в направлении на Балаклаву. Задача – подавить огневые точки. Здесь, здесь и здесь… Желательно сблизиться с противником и – ножами их, ножами…
Базылеву показалось, что он ослышался. Поэтому переспросил:
– Ножами, товарищ генерал-лейтенант?
– Да! – рявкнул Полежаев. – Пластуны на такие дела мастера. Сблизиться и – ножами!
Полковник Базылев с генералом, находящимся на грани безумия, спорить не стал и, откозыряв, выскочил из штаба на раскаленный крымский воздух. Закурил и стал прокручивать в голове план, как выполнить приказ и сохранить людей. На вышестоящий штаб надежды не было никакой. Следовало надеяться только на свои силы. И силы соседей по несчастью. Связавшись с командиром десантно-штурмовой бригады, Базылев стал договариваться о совместной координации и огневой поддержке.
– Пойми, Макс, у нас каждый «Китолов» на учете. В тылу бардак, никто не удосужился организовать дорожно-комендантскую службу. Боеприпасы, черт знает, где отстали! – горячо убеждал Базылева командир десантников.
– Нам и десяти «Китоловов» хватит. Главное, огневые точки, если не подавить, то хотя бы заткнуть на время. А там мои пластуны в них вцепятся, мама, не горюй! Пойми, сосед, либо мы это сами сделаем, либо Полежаев. А ему на потери, как ты знаешь, насрать. Мы для него, что солдатики оловянные. Полк туда, батальон сюда…
– Да, ты прав. Приказы надо выполнять. Короче, как я понял, твои в авангарде идут, а мои – следом.
– Да. От меня первая сотня. Лучшие бойцы в полку, да ты про них слышал. Сотня Пшеничного…
– Аааа, как не слышать. Звери, что есть, звери…
– Кто от твоих-то пойдет?
– Первый батальон и рота саперов. Командир – подполковник Щербаков. Как сыграет артиллерия, так и выдвигайтесь.
Артем обернулся. Его пластуны в серо-зеленом лохматом камуфляже медленно переползали от укрытия к укрытию, стремясь вверх по склону. В этот раз решили атаковать без предварительной артподготовки. Точечные удары управляемыми минами – и атака без задержек.
«Китоловы» превратили несколько блиндажей в груды земли, бревен и камней, затем на гребень высоты обрушились дымовые мины, ставя завесу перед атакующими пластунами.
Рывок, и сотня оказалась на высоте. Чуть ниже гребня на обратной стороне высоты находились траншеи итальянцев. Кому скажи, что в двадцать первом веке будут рыть окопы полного профиля и укреплять их деревом и сталью, кто бы поверил? Время как будто повернуло вспять лет на сто – сто пятьдесят. За бруствером мелькали серые от пыли лица «Сан-Марко». Но второй «тонкой красной линии» не получилось. Пластуны сблизились с итальянцами и стали их выметать
