Фантастика 2024-158 - Андрей Третьяков
…Скрепя сердце Ювис согласился тогда отпустить своего любимого Ученика. Идя к нему, Эрхал настраивался на очередную ссору, ругань, скандал, но вышло иначе…
Когда он с вызовом заявил Верховному, что хочет сдавать экзамен немедленно, тот рассмеялся, полагая, что это неудачная шутка. Повелитель Воды стал настаивать.
– Ты не готов, Эрхал, – посерьезнел Бог. – Ты не готов и сам знаешь это.
– Я брожу по Закрытым мирам уже несколько десятков лет. Не думаю, что Дорога окажется опаснее или сложнее.
– Каждый отдельно взятый мир Дороги действительно не опаснее и не сложнее. Даже легче, намного легче… Но… Из Закрытого мира можно уйти почти в любой момент, при известной доле внимательности и ловкости, разумеется. Ты и уходил – как только опасность становилась чрезмерной. А ступив на Дорогу Миров, ты не сможешь сойти с нее, не сможешь остановиться или повернуть назад. Тебе придется пройти ее до конца… Дорога Миров длинна. Она не дает передышки, выматывает своей бесконечностью и ждет, когда ты устанешь и потеряешь бдительность. И вот тогда-то она и нанесет удар. Когда ты меньше всего ждешь этого. Один-единственный удар… Ты усмехаешься… Ты уверен в своих силах… Да, ты вынослив и силен. Физически силен… А твоя душа? Достаточно ли она готова к Дороге? Думаю, нет. Потерпи, Эрхал, тебе еще многому предстоит научиться, и тогда…
– Мне очень надо уйти, – тихо сказал Повелитель Воды. – Завтра утром.
Ювис осекся и остро глянул ему в лицо. Потом отвернулся и уставился на дрожащий в камине огонь. Он молчал, катал в ладонях кубок с любимой амброзией и смотрел на яркие языки пламени. В его позе Эрхалу вдруг почудилась усталость и какая-то странная обреченность. Повелителя Воды охватили смятение и тревога. В тот момент он дорого бы дал, чтобы иметь возможность отказаться от своего намерения. Но Хименес не оставил ему выбора.
– Я готов ступить на Дорогу Миров. – Голос Эрхала предательски дрогнул, и тогда Ювис снова посмотрел ему в лицо. Посмотрел и произнес одно только слово:
– Иди.
Но Эрхалу вдруг показалось, что он сказал: «Прощай».
Надеялся ли Ювис, что любимый Ученик вернется, или, сидя у камина с кубком в руках, молча оплакал его гибель?
Что ж, Эрхалу некого было винить – он ступил на Дорогу по собственной воле. Ну, или почти по собственной…
И теперь он пройдет ее до конца. Не сдастся! Выживет! Вернется! Чего бы ему это ни стоило!
Три года…
Четвертый год Эрхала ждет Динантра. Ждет ли? Ему необходимо было в это верить. Вера придавала сил, спасала, когда опускались руки, прогоняла прочь отчаяние, заставляла держать удар и гнала, гнала вперед. К ней.
Динантра… Колдовские зеленые глаза. Пьянящий аромат лимонника, исходящий от черных блестящих кудрей. Любимый, чуточку вздернутый носик…
Эрхал улыбнулся – у него потеплело на душе. Но тотчас накатила тревога – Хименес. Не воспользуется ли он отсутствием Повелителя Воды, чтобы свести с Динантрой счеты? И если что, сумеет ли Арвин защитить ее?
Хименес умен, очень умен. Он не станет ничего делать в открытую – только исподтишка, чужими руками. Например, руками Уйоля.
Уйоль, Повелитель Огня… С некоторых пор он все больше превращался для Эрхала в темную лошадку. Что-то с ним происходило, он менялся, причем не в лучшую сторону.
Повелитель Воды знал его с детства. Смешливый, чуть неуклюжий мальчишка, необидчивый и неагрессивный. Уйоль обожал играть в разные игры, азартно рвался к победе, но и проигрывать умел легко, с улыбкой. За это его любили сверстники, с ним было весело, интересно. С годами его азарт перешел в озлобленность. Он все хуже переносил поражения. Лез в драку, оспаривая результаты игры. Его начали сторониться, он замыкался все больше, пока не прибился к Хименесу, став его тенью, вторым «я».
В учебе Уйоль особо не блистал – проявлял старательность и аккуратность, не более того. Эрхалу казалось, что Учителя его не любили, а Ювис относился к Повелителю Огня как-то слишком… настороженно, что ли, будто каждую минуту ожидал подвоха.
Когда, в подражание Эрхалу, среди Учеников началось повальное увлечение «особыми поручениями», Уйоль – единственный – наотрез отказался участвовать в подобном. И это при его-то страсти к игре! Тогда никто не задался вопросом: почему? А сейчас поведение Уйоля вдруг показалось Эрхалу очень странным.
«Кстати о странностях, – подумал Повелитель Воды. – Когда мы с Уйолем сошлись в магическом поединке, на какой-то миг я ощутил в его ударах не просто азарт, а самую настоящую ярость, помноженную на ненависть. Мне показалось, что передо мной не амечи, а дейв. Враг! И этот враг намерен разметать меня в клочья…»
Почему он вспомнил об этом именно сейчас? Думал о Динантре, а свернул на Уйоля.
Как же все-таки прихотлива мысль! Следуя по неуловимой дороге ассоциаций, мы подчас способны на поразительные размышления…
Завозился в углу Миссел, забормотал во сне что-то неразборчивое. Потом затих, его дыхание выровнялось.
Эрхал снова погрузился в раздумья и незаметно для себя уснул.
13
Повелителя Воды разбудило легкое движение воздуха. Амечи открыл глаза и приподнялся на локте. Оказывается, это Миссел встал и теперь осторожно пробирался к выходу.
– Что случилось?
– Ничего, Эрхал. Спи. Меня кошмары замучили. Хочу выйти покурить.
– А-а-а… Что ж, покури.
– Пойдешь со мной?
Амечи скривился:
– Еще чего! Меня-то кошмары не мучают. В отличие от вони твоих сигар.
Миссел хмыкнул и вышел из комнаты.
А Эрхал никак не мог уснуть. Постепенно все больше его охватывало неосознанное беспокойство. Внутренний голос шептал: «Вы с Мисселом враги, ему нельзя доверять. Очень может быть, что происходящее на Ксантине – проделки дейвов. Тем более что Неизвестный ломился через Белую Башню именно из их мира. Не доверяй Мисселу! Не доверяй!»
Повелитель Воды ворочался с боку на бок и, наконец, не выдержал. Тихонько встал, стараясь не разбудить Темьяна. Поколебавшись, опоясался мечом и вышел во двор.
Небо уже начало светлеть в предчувствии рассвета, хотя луна еще продолжала наслаждаться властью над миром и не торопилась уступать ее солнцу.
Во дворе Миссела не оказалось. Эрхал бросил заклинание поиска и пошел в указанном направлении. «Волшебный компас» повел его к сереющим на поле стогам. Сам не понимая почему, амечи перешел на крадущийся бег, стараясь не слишком отсвечивать на скошенном, лысом поле. Пригибаясь, он приближался к
