Фантастика 2024-158 - Андрей Третьяков
– Благодарю вас, Всемогущий. Моя жизнь и мои мысли принадлежат вам. – Архимаг легко поднялся с колен и почтительно склонил голову.
Они оба знали, что именно подразумевается под словами «как с равным». Волшебник может больше не елозить перед амечи по полу и, отвечая на вопросы, смотреть ему в лицо, не пряча взгляда. Но не более того. О настоящем равенстве, разумеется, и речи не шло.
Эрхал терпеть не мог все эти ритуалы и обычаи. Они бесили его до последней степени, но сейчас по-другому было нельзя. Архимаг не на шутку обиделся бы и оскорбился, если бы Повелитель Воды, почти Бог, почтивший жалкий мир своим сиятельным присутствием, стал бы унижать его, величайшего из магов, панибратством.
– Мне нужно кое-что узнать у тебя, маг, – официальным тоном заговорил Эрхал.
– Да, Всемогущий. Мой разум и мысли открыты вам. – Голос мэтра был глубок и насыщен. Чувствовалось, что в своей жизни он прочитал немало лекций и проповедей. Насколько Эрхал знал, курс риторики и лекторского искусства являлся одним из важнейших в обучении волшебников Ксантины.
– Кто такой Черный Чародей? – амечи решил не ходить вокруг да около, а сразу начать с главного.
Архимаг задумался.
– Трудно сказать, Великий. Он как-то связан с царем Кротаса – это точно, а в остальном… – Мэтр развел руками. – Ни я, ни мои люди ни разу не видели его.
– Ладно. А белые маги пропускали через свои Башни джигли и кабаёши по просьбе царя Кротаса?
На этот раз архимаг ответил без запинки:
– Нет, Всевластный. Но наши наблюдатели регистрировали в «Журналах перемещений» посторонние порталы. В том числе и в миры указанных вами смертных.
– А кто открывал порталы?
Архимаг отрицательно покачал головой:
– Не знаю точно, Великий, но…
«…Но подобное, кроме амечи или дейвов, под силу очень немногим», – написано в глазах мэтра.
Что ж, он прав, с этим не поспоришь.
Эрхал задумался. Подошел к столику с напитками, стоящему возле камина. Налил вина, пытаясь вспомнить, будет ли нарушением правил, если предложить выпить и хозяину дома. Вроде подобное допускается. Амечи сделал приглашающий жест. Мэтр Оромаки покорно взял бокал.
«Интересно, хочет ли он выпить или просто боится отказаться? Его лицо непроницаемо, как маска, – подумал Эрхал. – Да-а, терпеть не могу свой статус и все эти церемонии. Куда проще было бы хлопнуть его по плечу и ляпнуть: дескать, слушай, дружище, а не пора ли кое-кому в вашем мире надрать черную злобную задницу?»
Повелитель Воды с трудом удержался от улыбки, представив реакцию архимага на подобную выходку. Бедного мэтра как пить дать хватил бы удар!
«Ладно, я опять отвлекся, – одернул сам себя Эрхал. – Пора вернуться к делам».
– Мне нужно просмотреть «Журнал перемещений» и поговорить с наблюдателями, – вновь официаным тоном заговорил он.
– Как скажете, Всевластный. Прикажете сейчас их позвать?
– Да, пусть придут. А потом мы продолжим разговор с тобой.
Сказано – сделано. Через мгновение у амечи в руках оказался толстый журнал, а на ковре простерлись ниц, боясь шелохнуться, два мага-наблюдателя.
Эрхала охватило раздражение. И кто только придумал эти дикие ритуалы с «паданьем ниц и припаданием к стопам»! И как только остальные Боги выдерживают подобное общение со смертными?
Стараясь не глядеть на распростертых ниц магов, Повелитель Воды повернулся к ним спиной, сел в кресло перед камином и погрузился в изучение записей.
«Возьмем для начала последние десять лет, – решил Эрхал. – Вот на Ксантину прибыли кабаёши. Вероятно, нападать на деревню Темьяна. Вслед за ними сразу джигли. Потом трагги. И все в один день! Кстати, странно: трагги – несколько необычные существа, но на Ксантине о них вроде ничего не знают. Надо расспросить Темьяна, слыхал ли он о них, хотя бы на уровне легенд…
Так, дальше… Кабаёши вернулись обратно в тот же день… А трагги и джигли нет… Ага. Затем открывались порталы в парочку миров ветки Зуриллы, кто перемещался и зачем – неизвестно…
Джигли наконец вернулись восвояси, пробыв на Ксантине почти два года. Интересно, чем это они здесь занимались так долго? Кстати, судя по легендам, джигли впервые объявились на Ксантине более сотни лет назад. Кто их вызвал впервые и зачем? Ведь сто лет назад Черного Незнакомца еще и в помине не было… или… Или уже был?!
Трагги, похоже, так и остались на Ксантине – прибыли и как в воду канули… Снова джигли – это за Нефелой, не иначе… Следующая запись непонятная: ни кто, ни откуда… Потом появился я…
Дальше – ничего. Приход Миссела, конечно, не зарегистрирован – он перемещался, не открывая портала.
Отлистаем назад на двадцать пять – тридцать лет. Хорошо бы выяснить, как сюда попала мать Темьяна».
Эрхал перевернул несколько страниц, принялся читать, анализировать. Наконец, первоначальный вывод был сделан:
«Похоже, кто-то уже давненько балуется с порталами на Ксантине. Почему же Боги спохватились только сейчас? И спохватились ли? Это мы с Мисселом решили, будто моя цель – изгнать Черного Чародея, а там кто его знает, что мои Учителя имели в виду на самом деле».
Таковы правила прохождения Дороги Миров: Ученик попадает в каждый следующий мир, не зная своего задания. Он сам должен отыскать и решить наиважнейшую для этого мира проблему. Если проблема угадана и решена верно, то ему открывается проход в следующий мир. Если же Ученику не удается распознать суть, он рискует застрять в этом мире на многие-многие годы, пока Боги не сочтут возможным подсказать ему или забрать обратно – доучиваться.
Дорога Миров – экзамен, который определяет, способен ли будущий Бог увидеть самое важное, самое существенное и не размениваться по мелочам.
«Знать бы еще, с точки зрения Богов, Черный Чародей – это мелочь или как раз то самое важное и существенное?» – Эрхал вздохнул и снова углубился в изучение журнала.
Порталы с Ксантины в Несуществующие миры за последние тридцать лет открывались частенько, но это родина не только дарианцев, но и джигли, а понять, кто именно из них перемещался, – задача не из легких. В некоторых случаях наблюдатели указывали конкретно: кто и сколько, но чаще всего отслеживали только сам мир.
О матери Темьяна Эрхал так и не нашел никаких сведений. Разве что не слишком внятная запись о каком-то магическом взрыве, произошедшем в Медных горах около тридцати лет назад. Но связан ли
