Фантастика 2025-152 - Екатерина Александровна Боброва
Гастроном встретил её тусклым светом, запахом капустного рассола и длинной, медленно ползущей очередью. Люди в фуфайках и платках двигались, как один организм: медленно, тяжело, с ворчанием, как будто мерзли и в теле, и в душе. Полки зияли пустотой, пыль на них лежала пластами, словно с прошлого года. За стеклом витрины одиноко красовалась банка томатной пасты.
Анна сжала ремень сумки и сделала шаг вперёд. Позади кто-то тихо кашлянул. Перед ней — пожилая женщина с авоськой, в которой перекатывалась бутылка молока. Женщина то и дело оборачивалась.
— Только хлеб сегодня? Или консервы тоже выкинули? — Негромко спросила Анна.
— Паштет был с утра, — ответила та с подозрением. — Но кому достался? Тем, кто с утра пораньше. А вы кто такая? Я вас раньше не видела.
— Новая, по обмену, из Москвы. Работаю юристом. — Анна улыбнулась вежливо, как умела. — А тут, говорят, даже за килькой надо воевать.
— Тут и за селёдку воюем, — буркнула женщина и отвернулась.
Громкоговоритель за окном бодро вещал:
— В магазинах области обеспечен стабильный выбор продуктов питания. Повышение норм снабжения — результат успешного выполнения семилетнего плана!
«Особенно видно по этой стенке, где только банка уксуса», — подумала Анна, машинально прижав к боку сумку с заметками. Обложка книги «История ВЛКСМ» торчала наружу. Для отвода глаз.
— Гляди-ка, гостья из будущего снова в засаде, — раздалось рядом.
Григорий, с инеем на бровях, шагнул из тени колонны. Та же кожанка, тот же лукавый прищур.
— За хлебом, что ли, стали?
— А ты думал — за золотыми батонами?
— Угу. Я тут слышал, вы у Сокольской с делом о прачечной как-то ловко выкрутились. У меня есть к тебе встречный интерес.
— У тебя всегда интерес, — Анна усмехнулась. — Снова варежки на совесть менять будешь?
— Не-а. Информация. К завтрашнему дню в гастроном привезут сгущёнку. Десять банок. Только на молочную комиссию. Хочешь знать, как её взять?
— Это как?
— Есть один работник склада. Он пьёт. А ещё у него племянница — кандидат психологических наук. Точнее, почти, — он подмигнул. — Ты вроде тоже в этой сфере шаришь. Поможешь разобраться, чего он боится — я тебя свяжу.
— Ты хочешь, чтобы я с тобой сыграла в доктора Фрейда, а потом ты мне скажешь, где взять банку сгущёнки?
— Именно.
Анна вздохнула, сделала шаг вперёд — очередь двинулась.
— Имя, адрес и день рождения. И чтобы никто не следил.
— Галя, очередь! — Крикнула продавщица. — С талоны подай, не тормози!
Анна достала потрёпанный листочек. Буквы на нём уже начали стираться, как и терпение в этой очереди.
Сквозь мутное окно она снова заметила силуэт: тот же мужчина в сером пальто, стоящий у газетного киоска. Он не покупал, не читал. Просто смотрел.
— Что, снова он? — Григорий тоже заметил взгляд. — Не твой случайно?
— Если бы был мой — давно бы пошёл под статью. — Голос её стал тише. — Следят. Но я не сдаюсь.
— Тогда завтра — в двенадцать, у молочного ларька на Всполье. Принеси что-нибудь… умное. Он любит цитаты. — Григорий хлопнул её по плечу. — Выживает не самый сильный, а самый хитрый.
— И самый тёплый, — Анна показала на своё одеяло в сумке. — Пока.
Очередь двинулась, шаг за шагом приближая её к хлебу и банке перловки, которую она терпеть не могла.
Но у неё был план. И за пазухой — знания, которыми можно было торговать не хуже чем варежками.
Гастроном встретил её тусклым светом, запахом капустного рассола и длинной, медленно ползущей очередью. Люди в фуфайках и платках двигались, как один организм: медленно, тяжело, с ворчанием, как будто мерзли и в теле, и в душе. Полки зияли пустотой, пыль на них лежала пластами, словно с прошлого года. За стеклом витрины одиноко красовалась банка томатной пасты.
Анна сжала ремень сумки и сделала шаг вперёд. Позади кто-то тихо кашлянул. Перед ней — пожилая женщина с авоськой, в которой перекатывалась бутылка молока. Женщина то и дело оборачивалась.
— Только хлеб сегодня? Или консервы тоже выкинули? — Негромко спросила Анна.
— Паштет был с утра, — ответила та с подозрением. — Но кому достался? Тем, кто с утра пораньше. А вы кто такая? Я вас раньше не видела.
— Новая, по обмену, из Москвы. Работаю юристом. — Анна улыбнулась вежливо, как умела. — А тут, говорят, даже за килькой надо воевать.
— Тут и за селёдку воюем, — буркнула женщина и отвернулась.
Громкоговоритель за окном бодро вещал:
— В магазинах области обеспечен стабильный выбор продуктов питания. Повышение норм снабжения — результат успешного выполнения семилетнего плана!
«Особенно видно по этой стенке, где только банка уксуса», — подумала Анна, машинально прижав к боку сумку с заметками.
Обложка книги «История ВЛКСМ» торчала наружу. Для отвода глаз.
— Гляди-ка, гостья из будущего снова в засаде, — раздалось рядом.
Григорий, с инеем на бровях, шагнул из тени колонны. Та же кожанка, тот же лукавый прищур.
— За хлебом, что ли, стали?
— А ты думал — за золотыми батонами?
— Угу. Я тут слышал, вы у Сокольской с делом о прачечной как-то ловко выкрутились. У меня есть к тебе встречный интерес.
— У тебя всегда интерес, — Анна усмехнулась. — Снова варежки на совесть менять будешь?
— Не-а. Информация. К завтрашнему дню в гастроном привезут сгущёнку. Десять банок. Только на молочную комиссию. Хочешь знать, как её взять?
— Это как?
— Есть один работник склада. Он пьёт. А ещё у него племянница — кандидат психологических наук. Точнее, почти, — он подмигнул. — Ты вроде тоже в этой сфере шаришь. Поможешь разобраться, чего он боится — я тебя свяжу.
— Ты хочешь, чтобы я с тобой сыграла в доктора Фрейда, а потом ты мне скажешь, где взять банку сгущёнки?
— Именно.
Анна вздохнула, сделала шаг вперёд — очередь двинулась.
— Имя, адрес и день рождения. И чтобы никто не следил.
— Галя, очередь! — Крикнула продавщица. — С талоны подай, не тормози!
Анна достала потрёпанный листочек. Буквы на нём уже начали стираться, как и терпение в этой очереди.
Сквозь мутное окно она снова заметила силуэт:
