Фантастика 2024-158 - Андрей Третьяков
Палец арбалетчика уже нажимал на спуск, когда урмак взвился вперед и вверх в немыслимом паучьем прыжке[2], разворачиваясь прямо в воздухе. Одним скачком преодолев все расстояние, он сбил арбалетчика с ног и резким поворотом рук сломал ему шею.
Вид поверженной добычи вырвал из его уст глухое рычание и желание вцепиться в теплую человеческую плоть, чтобы, по обычаям урмаков, испробовать горячей крови. Но человеческое начало, подпитываемое розовым нефритом, возобладало, погасив позыв.
Темьян с досадой покрутил головой – невозможность полного перевоплощения очень утомляла и вызывала сильное раздражение.
На крыше появился Миссел. Окинув взглядом труп и стоящего рядом на четвереньках урмака, он сразу все понял и сочувственно сказал:
– Тебе необходимо сделать хоть глоток, парень. Иначе, сдерживаясь, ты рано или поздно сойдешь с ума.
Темьян поморщился, понимая, что волшебник прав. Если урмак не прибегал к вариации, он мог годами жить, не нуждаясь в человеческой крови. Но, принимая личину Зверя и обретая его силу, обязан был следовать до конца образу хищника, то есть пить кровь убитой добычи.
Темьян еще раз посмотрел на труп и понял, что нет, не сможет. Не сейчас.
– В следующий раз обязательно, – пообещал себе и магу урмак.
Миссел увидел арбалет и обрадовался:
– Темьян, ты умеешь им пользоваться?
– Умею, но стреляю не очень метко.
– Все равно возьми с собой.
Темьян снял колчан с плеча убитого и забросил себе за спину. Затем поднял арбалет, оттянул тетиву и зацепил за наводящую планку, вложил стрелу и защелкнул спуск. Арбалет был готов к работе.
Они побежали по крыше в сторону соседнего дома. Здание оказалось выше на целый этаж, но, подсаживая и помогая друг другу, они забрались без особых усилий.
Миновали еще несколько домов. Пару раз Темьян разряжал арбалет в появляющиеся на соседних крышах темные силуэты в сине-коричневых плащах. Одного из врагов, внезапно выскочившего из-за печной трубы, зарубил мечом Миссел.
По крышам они добежали до перекрестка. Миссел глянул вниз с высоты пятиэтажного дома и обернулся к Темьяну:
– Нам бы перебраться через улицу, тогда они точно потеряют наш след. Ты сможешь сделать такой огромный прыжок?
Темьян смерил расстояние до следующего дома – шагов двадцать, не меньше. Хотя здание ниже на целый этаж, и это несколько облегчает задачу.
Урмак прислушался к себе. В нем все еще бурлила «паучья кровь», требуя превращения, но нефритовый ошейник сдерживал ее. Темьян еще раз прикинул расстояние, и Паук в нем сказал: «Плевое дело!»
Темьян решился.
– Я прыгну, только арбалет мне станет мешать, – извиняющимся тоном сказал он.
– Давай его мне. И все остальное тоже: колчан, меч. Да, сними куртку и ботинки… Ага… Ботинки ты уже снял, молодец.
Урмак поспешно сбросил все лишнее. Попробовал еще глубже погрузиться в образ Паука. На всякий случай приготовился метнуть астральную паутину и побежал вниз по наклону крыши. У самого края он резко, по-паучьи, повысил кровяное давление в мышцах и, мощным толчком выпрямив ноги, сделал прыжок[1].
Темьян не долетел шага три, не больше. Его организм сделал невозможное – в последний момент сумел-таки выкинуть спасительную паучью нить[2], которая успела зацепиться за стену и приостановила падение. Притянутый паутиной к стене дома, Темьян больно стукнулся о камень, но из последних сил сумел оттолкнуться и забраться на крышу. С трудом он встал на скользкий скат. Ноги у него дрожали.
Организм урмака, истощенный колоссальными усилиями в борьбе с нефритовым ошейником, пребывал на грани. Темьян уже перешел ту черту, за которой обычное возвращение к человеку становилось невозможным. «Паучья кровь» все еще кипела в жилах, требуя либо довершить вариацию, либо закончить обряд с помощью крови. Сделать первое мешал ошейник. Для второго требовалась добыча.
Миссел благополучно совершил прыжок, приземлился на скат крыши рядом с урмаком, посмотрел на трясущегося, словно в лихорадке, Темьяна, и озабоченно покачал головой:
– Плохо дело, парень. Ты погрузился в образ Паука слишком глубоко и теперь не можешь выйти, да?
Темьян кивнул, клацая зубами. Говорить он не мог.
– Ладно, – сказал Миссел, – быстро одевайся, и двигаем дальше.
Темьян взялся за куртку, но никак не мог попасть в рукава трясущимися руками. Его лоб покрывала испарина, а сердце временами почти останавливалось.
Миссел молча стоял рядом и смотрел на него.
Наконец Темьян справился с курткой и башмаками, действуя практически одной рукой – вторая, поврежденная вражескими магами, периодически полностью теряла чувствительность.
Они побежали по крышам. К счастью, дома стояли очень близко друг к другу, урмаку и волшебнику не пришлось больше прыгать. Темьян все чаще стал спотыкаться, два раза упал буквально на ровном месте, и Миссел помогал ему встать на ноги. Вскоре маг решил, что они оторвались, и скомандовал:
– Спускаемся вниз.
Он нашел печной люк и без труда взломал его. Они спустились по шаткой металлической лестнице на темный чердак. Миссел плечом вышиб дверь и первым выскочил на уходящую вниз широкую мраморную лестницу, укрытую ковровой дорожкой.
– А дом-то из богатых, – себе под нос пробормотал Миссел. – Значит, и охранники тут есть…
Подтверждая его слова, дорогу им перекрыл вооруженный мечом детина. Он явно принял их за грабителей.
Темьян остановился, полагая, что Миссел разрешит недоразумение: объяснит охраннику, что они не враги, им надо лишь пройти через дом на улицу. Но волшебник молча окинул наемника расчетливым взглядом. Затем жестко глянул на шатающегося урмака, подтолкнул вперед и прошипел:
– Давай, парень, не валяй дурака! Сделай то, что должен!
Темьян колебался всего мгновение. Его глаза сузились и потемнели. Рот ощерился в оскале.
Детина взмахнул мечом, целясь в левую ключицу урмака. Тот сжался в комок, подкатился к охраннику, поднырнув под меч, с силой дернул за обутые в сапоги ноги, а когда противник потерял равновесие и упал, прыгнул сверху, впиваясь зубами в его шею.
Охранник захрипел и задергался в конвульсиях, выпустив из ослабевшей руки бесполезный уже меч.
Темьян жадно глотал, давясь, солоноватую кровь и чувствовал, как жизнь вытекает из умирающего, наполняя его самого умиротворением и покоем.
Наконец урмак оторвался от своей жертвы, ощущая, как обычно, разом отвращение и удовлетворенность. Зверь в нем получил, что хотел, и успокоился, вновь уступая сознание человеку.
Темьян поднял на Миссела перепачканное кровью лицо. Сказал с горечью:
– Вот поэтому-то
