"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов
— Он не мой, — решил я сразу же отказаться от имущества.
— А чей же? — удивился
— Хозяйки, — коротко ответил я. — Просто попросил покататься по комсомольскому поручению.
На это мне ничего не сказали. Наверно, и документов на обыск или осмотр у комитетчиков нет, но я не стану особо заострять этот вопрос. Пусть быстро посмотрят и убедятся, что у меня вообще ничего интересного нет.
То есть, что ничего не осталось.
Удивятся, конечно, однозначно, еще поймут, наверно, что я успел все распихать, пока они с улицы за мной наблюдали.
Что я их все же вычислил и что я совсем не так прост, как прикидываюсь.
Или спекуляция мне не принесла денег особо, только на дорогие джинсы и кроссовки заработал. Ну, еще на новую тахту тогда могут внимание обратить, холодильник я успел переставить на кухню, он там выглядит так, как будто всегда стоял.
Им, чтобы хоть немного прикинуть мои обороты — нужно много с кем в магазинах серьезно переговорить, на это много времени потребуется. Разговорить комитетчики могут всех, конечно; и Свету, и Таисию Петровну, и работников магазинов, знающих меня с определенной стороны, и моих родителей тоже.
Ну, мне главное Свету прикрыть, хотя она скоро вернется в комнату, когда начнет работать, там и общагу прикроют на летние каникулы. Да и участковый ее может вспомнить, когда в магазине увидит, так точно признает. Ну, мне пока хотя бы на время ее прикрыть, может у меня это получиться.
Так я и пошел с присмотром наверх, где не стал открывать дверь ключом, а позвонился, чтобы их сразу не забрали.
Таисия Петровна открыла не так быстро, уже привыкла к тому, что я сам бегаю всем открываю.
— Ох, кто это с тобой, Игорь? — удивилась она при виде незнакомых лиц.
— Милиция, Таисия Петровна. Хотят мою комнату осмотреть, — про КГБ я, конечно, не стал ничего говорить.
Ни к чему пугать хозяйку всемогущим комитетом, хватит и простых милиционеров для понимания серьезности ситуации. Зато мой конвоир посмотрел на меня с интересом, правда ли я их за милиционеров принял?
— Это вы у хозяйки должны разрешение спрашивать, а не у меня, — обратился я к оперативникам.
— Разберемся без такого помощника, — указал мне на мое место Первый опер.
— Таисия Петровна, разрешите нам осмотреть квартиру, — и Первый снова махнул удостоверением. — Мы не очень долго.
— Проходите, — не стала спорить старушка, приученная слушаться милицию.
Велосипед занесли следом за нами и поставили в коридоре, потом и водитель тоже поднялся. Кажется, что его осмотрели по ходу поднятия на этаж, так что больше внимания не обращают никакого. Да и где там можно что-то спрятать?
— Давай в комнату и все из карманов на стол! — скомандовал Первый. — Где твой рюкзак?
Второй сразу пошел на кухню, Третий в комнату хозяйки.
Пришлось выложить ключи от квартиры, от замка на велик, потом паспорт и комсомольский билет, которые я на всякий случай прихватил в райком. Два десятка рублей без мелочи. Ученический я пока передал Свете, ни к чему тут с ним светиться и концы лишние органам сразу выдавать. Узнать могут и сами, что я там учился, конечно, но могут и забить на это.
Паспорт и комсомольский сразу перешли в руки сотрудника, он их сверил с моим лицом и по-хозяйски опустил себе в нагрудный карман рубашки. Я пока ключи от родительской квартиры доставать не стал, они у меня лежат в нычке около плинтуса.
И отдавать органам смысла нет, и с собой таскать тоже, а девать мне их больше некуда оказалось, когда про них вчера вспомнил.
Еще рюкзак осмотрели и бросили тоже на стол.
— Сразу выдай, что есть из запрещенного! — вдруг приказывает-советует Первый.
— Да ничего нет. А что это — запрещенное? — с удивлением спросил я.
— Ты мне еще поприкидывайся дураком! Думаешь, мы не знаем, чем ты занимался? — такая проверка моей разговорчивости и первый легкий наезд.
На это я только пожал плечами. Простым операм я ничего говорить не собираюсь и информацией делиться тоже.
— Почему из райкома раньше начала собрания ушел? Ты же собирался там отчитываться? — ага, значит все-таки меня слушали и телефон общаги у них теперь есть.
— Ушел потому что, — пожал я плечами.
Не рассказывать же мою бестолковую эпопею с райкомом комсомола, это вообще никому не нужно.
— Там в холодильнике пятнадцать плиток эстонского шоколада и жевательная резинка, — доложил осматривающий кухню Второй.
— Зачем тебе столько? — зачем-то решил узнать Первый, сам быстро проверяющий мою комнату.
— Кушать и чай с ними пить, — с деланным недоумением ответил я.
Еще владение парой десятков шоколадок мне припишите по какому-нибудь делу!
Заглянул в пустоватый шкаф, потом скинул белье и одеяло с тахты, поднял ее, заглянул под низ.
— Не видно ничего, подсоби, — скомандовал Второму.
Они подняли тахту за край и Первый проверил ее днище.
— Да, еще чая со слоном десять пачек небольших, — добавил Второй, но про этот довольно доступный дефицит меня не стали спрашивать.
Впрочем, и в шоколаде эстонском ничего удивительного нет, его тоже иногда в Ленинграде свободно продают.
Только далеко не всем хватает.
Оперативники провели поверхностный осмотр комнат, кухни и туалета с ванной и сказали мне собираться.
— Переоденусь? — спросил я и после разрешения надел джинсы и кроссовки, а мыльно-пенные, спортивку, тапочки и простые брюки с ботинками, запасное белье, ручку с тетрадкой, десяток шоколадок и пять оставшихся здесь книг сложил в сумку.
Ту самую, которая черная и очень большая. Кинул в нее еще почти весь чай и четыре блока стюардессы, шерстяные носки. Рюкзак тоже свернул и положил, пусть с собой будет побольше в новой теперь жизни.
Сигареты купил как раз вчера, как почувствовал слежку, на всякий такой интересный случай.
Собираюсь, как опытный сиделец, а не как комсомолец, с неким знанием вопроса, что точно подметят опера комитета.
— Куришь? — усмехнулся Первый. — Спортсмен же?
— Собираюсь начать, — важно ответил и задумался, чтобы мне еще взять с собой.
Брать нужно все, неизвестно еще, по какой статье меня могут начать прессовать. Могу оказаться в СИЗО вместе с остальными малолетками, так что и сигареты, и чай понадобятся тогда.
Там у них вроде все по беспределу, поэтому крепкие кулаки и
