Фантастика 2024-158 - Андрей Третьяков
– Поговорим, – кивнул дейв. – Тем более что проблема, к сожалению, нешуточная.
Они устроились в креслах. В камине уютно затрещал огонь. На хрустальном столике возникли широкие золоченые кубки с тягучим янтарным напитком.
Хран с удовольствием сделал глоток, покатал во рту жгучий хмельной шарик, проглотил, дотронулся кончиком языка до нёба, наслаждаясь дивным послевкусием, и с улыбкой взглянул на амечи:
– Где ты берешь это чудо, Ювис? За одну бутылочку твоей амброзии я готов отдать целую дюжину подвластных мне миров!
– Это предложение? – иронично вскинул бровь амечи.
– Это зависть, – вздохнул Хран.
– Так и быть, мой досточтимый враг, я подарю тебе одну бутылку, – хмыкнул Ювис. Затем он стал серьезным: – Может, перейдем к цели твоего визита, Хран? О чем ты хотел поговорить со мной?
– О Ксантине.
– О Богине Весны? – удивился Ювис.
– Не совсем. Скорее о посвященном ей мире.
– Мире Ксантины? А что с ним не так?
Разговор продолжался долго. Оставшись один, Ювис некоторое время сидел неподвижно, задумчиво глядя на мечущийся огонь. Затем он послал вызов-мысль.
– Ты звал меня, Верховный? – перед Ювисом появилась женщина.
– Да, Ксантина. Сядь. Расскажи мне о Черном Чародее из подвластного тебе мира.
– Неужели, Великий, тебя и впрямь интересует простой смертный колдун? – Богиня Весны с легким смешком опустилась в кресло.
– Расскажи, кто он такой, – настойчиво повторил Ювис.
– Обычное пугало, придуманное жителями мира Ксантины, чтобы было кого обвинять в своих бедах и горестях, – пожала плечами богиня. – Но почему он интересует тебя, Великий? В каждом мире есть такой Темный Властелин, или Злобный Упырь, или Разрушитель, или еще кто-нибудь со столь же зловещим титулом, чудовищной репутацией и захватническими амбициями. Смертные не могут без этого. Им необходимо реальное воплощение зла, с которым нужно бороться. Раньше мы никогда не вмешивались и позволяли смертным играть в их жалкие игры. Так почему же теперь это стало волновать тебя, Великий?
Ювис не ответил. Он смотрел на пламя и катал в ладонях золоченый кубок с амброзией. Ксантина сидела тихо, как мышка, не решаясь потревожить раздумья Верховного Бога, но ее безупречный лоб прорезала тревожная морщинка.
Наконец Ювис заговорил:
– Отправь туда кого-нибудь из амечи помоложе… лучше всего из Учеников. Пусть посмотрит, что там и как… Изнутри посмотрит, глазами смертного… Придумай ему легенду и скажи, чтоб без нужды себя не раскрывал…
– Мне самой выбрать Ученика, Великий? – покорно спросила Ксантина.
– Да… Хотя нет, постой! Отправь… – Ювис назвал имя.
– Ты хочешь послать его? – удивилась Ксантина.– Но он уже не Ученик. Он – идущий по Дороге Миров.
– Тем лучше. Пусть на его пути окажется и мир Ксантины.
– Но он дерзок, строптив. Он не считается с мнением старших и во всем ищет зерно сомнения. Может, лучше послать другого?
– Его!
– Хорошо, я сделаю, как ты велишь, – вздохнула Ксантина. – Но скажи, почему именно он?
– Потому что он – лучший! – отрезал Ювис.
Часть первая. Разбойник
Благородство и подлость, отвага и страх ‑
Все с рожденья заложено в наших телах.
Омар Хайям
1
4500 год 12-й юты по летоисчислению Высших
Мир Кстантины, королевство Саария, Миренский лес
– Эй, тупой увалень! Хватит бока отлеживать. Быстро за водой!
Спящий прямо на земле молодой загорелый парень по имени Темьян получил чувствительный удар по голове бурдюком, сшитым из куска воловьей шкуры. Раздался громкий хлопок. Вокруг засмеялись:
– Пустая голова, пустой звук.
Разбуженный таким грубым способом Темьян сел, прислоняясь широченной, иссеченной шрамами спиной к клену. Почесал ушибленную голову с коротким жестким ежиком белобрысых волос. По-детски потер пудовыми кулаками сонные карие глаза и беззлобно огляделся, позевывая.
Стояло раннее летнее утро. Воздух сохранял ночную свежесть и приятную прохладу, а на листьях деревьев и кустов дрожали крошечные капельки росы.
– Ты долго еще намерен рассиживаться?
Темьян вновь получил довольно чувствительный удар, на этот раз ногой по ребрам. Пинал его главарь разбойников – высокий сухощавый мужчина средних лет с красивым, но злым лицом. Темьян быстро вскочил на ноги, сразу оказавшись на полголовы выше главаря. Впрочем, молодой человек был выше и сильнее любого из находившихся на лесной поляне разбойников.
– Прости, Келвин, – пробормотал Темьян, виновато глядя сверху вниз на главаря.
– Марш за водой, – повторил Келвин.
Темьян неловко подхватил бурдюк широкой, лопатообразной ладонью, бормоча:
– Я сейчас, я быстро.
Он торопливо засеменил вниз с косогора к реке, шумно проламываясь сквозь кусты своим массивным телом.
– Да уж, лучше тебе поторопиться, – посоветовал Келвин ему вслед. – А то останешься без завтрака. А вы, урмаки, жрать-то горазды.
– Это точно, – поддержал главаря разбойник по прозвищу Хмарь, кряжистый усатый мужчина. Он в это время пристраивал над костром вертел с тушей дикого кабанчика.
Темьян скатился по крутому склону, спотыкаясь о корни деревьев босыми ногами. Широкая, быстрая река ударила в глаза веселыми золотистыми бликами отраженного солнца. Парень радостно улыбнулся, подставляя темное от загара лицо утренним лучам. Темьян любил лес и реку, привык к вечным пинкам и насмешкам в банде, и хорошее настроение покидало его очень редко.
Наполнив бурдюк, Темьян снял свой единственный предмет одежды – холщовые штаны из небеленого полотна. Медленно, словно смакуя, вошел в теплую воду и поплыл, несколькими мощными гребками достигнув середины реки.
Окунувшись с головой, молодой разбойник повернулся, собираясь возвращаться, как вдруг остолбенел, вытаращив глаза. На берегу, неподалеку от его бурдюка, пил воду смоляной конь. Всадник утолял жажду рядом, припав на колени. Напившись, незнакомец поднялся, отряхнул со штанов землю и посмотрел на Темьяна.
Разбойник внезапно понял, кто это такой, и похолодел.
Шоколадного цвета кожа, угольного оттенка глаза и черные курчавые волосы. Темная, плотная, несмотря на жару, одежда. Высокие кожаные сапоги со шпорами. Именно так людская молва описывала всадников джигли – чудовищных порождений Тьмы.
Урмак едва не утонул от ужаса, не веря своим глазам. Не может быть, чтобы один из джигли – черных всадников из легенд, которыми матери Ксантины пугали своих детей, – стоял сейчас на берегу воплоти!
«Да никакой это ни джигли. Просто очень загорелый человек», –
