Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев
— По уставу каждый имеет право голоса, если отдал Складчине десятину, — заметил Тропинин. — Мелкий бизнес должен влиять на принятие решений. С другой стороны, их много и они имеют различные взгляды, иногда противоречащие друг другу. Поэтому влияние крупных участников всегда остается более сильным. На крупную компанию завязаны больше людей, связей.
— До сих пор это работало, — поддержала его Капелька.
— Это так, — согласился Гриша. — Но представьте себе ситуацию, когда некий человек или группа лиц решила прибрать к своим рукам Складчину, с её репутацией, капиталами, связями, возможностями. Эти люди создают множество мелких компаний, которые занимаются чем-то полностью зависящим от одной материнской, которую заговорщики полностью контролируют. Поставкой воды, льда, песка, дров. Можно придумать сотню таких услуг. А попутно решают и вторую задачу — уход от выплат. Вы создаете при крупной компании мелкую и именно через неё присоединяетесь к Складчине, сохраняя почти все доходу при себе, но имея все тот же голос и репутацию участника. Они будут работать на пределе рентабельности, чтобы сократить издержки основной компании, будут отдавать в общий котел гроши, но получать при этом полноценный голос.
— Парень прав, — вмешался Анчо. — Допустим ты сам разделил бы верфь Эскимальта на сто компаний, каждая из которых выпускала бы одну деталь. Шпангоут, например, или палубную доску, или мачту, или коуши, или гвозди.
— Гвозди мы и так покупаем у подрядчика. Но я понимаю к чему ты клонишь, — он вновь повернулся к Грише. — Насколько всё серьёзно?
— Пока заговор не способен нанести урон, — закончил Гриша. — В Складчине полторы тысячи участников. А группа заговорщиков едва получила сотню голосов. Но! Из этих полутора тысяч чуть ли не половина находятся в плавании или за пределами Виктории. Они редко принимают участие в заседаниях. А заговорщики всегда на месте. Пока они могут лишь влиять на участников. Однако фиктивных предприятий становится все больше. Прямо сейчас у секретаря лежит дюжина заявлений. От людей, связанных все с теми же мироедами.
— Это не хорошо. Но что с этим делать? Ограничить доступ к Складчине не вариант. Она задумывалась как открытая структура. В этом весь смысл.
— Если её захватят, смысла не останется вовсе, — сказал Анчо.
— К сожалению Иван не мог предусмотреть всех хитростей, — сказала Галина Ивановна. — Государства оттачивают свои законы веками, а дыры все равно остаются.
— Рекомендация первая, — взял слово Гриша. — Внести поправки в положение. Наделить голосом и статусом участника только тех, кто передал десятину от всех своих бизнесов, а не какого-то одного.
— Неплохо, — кивнул Тропинин. — Нужно обдумать. И нас поддержат три четверти голосов?
— Пока да. Все хотят честного ведения дел. Пока наш предполагаемый противник не усилит позиции.
— Ну… что ж, мы все знали, что раньше или позже подобный момент наступит, — сказал Тропинин. — Я конечно приму ответные меры. Разделю кое-какой бизнес. Давно пора было сделать, да руки не доходили. Ещё Иван советовал мне оставить за собой только завод заводов и военную промышленность. Но одно всегда тянуло другое. Военным нужна взрывчатка, а её производят с помощью кислоты, а это значит источник азота — коксование угля, разработка гуано. А оружию нужна сталь, то есть опять же руда, уголь, домны. Но теперь решено. Оставлю только машиностроение. Остальное раздам верным людям и мы получим два десятка новых голосов в Складчины.
Однако, это все временное решение. Похоже концепция Складчины себя исчерпала и надо думать, как решать проблему кардинально. На одних только дружественных связях нельзя вытянуть огромную страну.
После совещания, которое так ни к чему и не пришло, начальник похлопал Гришу по плечу.
— А я в вас не ошибся, Григорий. Вернее не ошиблась Варвара Ивановна. Если бы у нас была разведслужба, вам следовало бы её возглавить. С вашей памятью и интуицией…
На самом деле у Складчины была разведслужба — несколько клерков собирали информацию на русских, бостонцев, испанцев и прочих европейцев. Своя разведка имелась и у Адмиралтейства. Но видимо Тропинин имел в виду что-то более крупное.
Глава 32
Капелька
Тропинин созвал в Эскимальт всех своих родственников, советников и управляющих. Они заперлись в пустующем крыле Технологического института и принялись расчленять бизнес.
Как и предполагалось разделение оказалось непростой задачей. Предприятия связывали цепочки поставок, общие территории, задания. Часто производство переплеталось настолько, что изделие, прежде чем стать товаром, совершало несколько переходов туда и обратно. И не всегда получался товар со своей стоимостью. То что Тропинин называл полупродуктом не являлось в полной мере ни сырьем, ни готовой продукцией, но лишь промежуточным веществом или компонентом, не имеющим самостоятельной ценности. Всевозможные болванки, заготовки, смеси кислот и других веществ, особая посуда, изложницы, матрицы. С другой стороны, значительную часть выпускаемого ассортимента производить отдельно получалось просто не выгодно.
— По идее мы могли бы учредить кучу специализированных фирм, — говорил Тропинин. — По производству пишущих машинок, кассовых аппаратов, игровых автоматов, всяких игрушек. Но здесь слишком незначительный рынок для массового производства, а если устраивать кустарные мастерские, то издержки взлетят до небес, вместе с ценами. Поставлять за границу тоже не выход. Их просто скопируют и мы не получим никакой прибыли. Нужны свои люди в США и Британии, чтобы получить там патент и раскрутить продажи.
Подходящих людей за границей Тропинин пока не имел, дело с патентованием не продвигалось.
Тем не менее работа кипела. Они просидели в Эскимальте несколько дней, создав множество независимых предприятий. К примеру отделили от верфей мастерскую, отливающую дельные вещи, цех, занимающийся установкой мачт и оснасткой, а от завода металлических изделий несколько компаний, что производили проволоку, металлическую сетку, слесарный и столярный инструмент. Скрепя сердце, Тропинин отдал шурину предприятие по строительству пароходов, а одному из дальних родственников коксовые батареи. Вместе с ними самостоятельными стали производства красок и лаков, а также скипидара и канифоли. Предприятия в Виктории, Эскимальте и Нанаймо обретали новых хозяев. Они сразу
