Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 3 - Сергей Свой
На рассвете они вышли на цель. Долина в Герцинском лесу. С высоты она выглядела как грязная рана на зеленом теле леса: вырубленные деревья, частокол, дымок десятков костров, примитивные постройки. В центре – большое деревянное здание, похожее на храм или длинный дом. Вокруг него уже копошились люди. Агент сообщил, что на полнолуние назначено большое жертвоприношение и военный совет.
– Готовьте бомбы, – тихо скомандовал Адар. Дирижабль, почти бесшумно (мотор был заглушен на подходе, шли по ветру), завис над долиной. Стрелки царапнули зажигательные полоски о шершавую стенку гондолы, поднесли к фитилям бомб.
– Первая серия… по периметру лагеря. Чтобы отрезать пути к бегству. Сброс!
Четыре черные чугунные «капли» полетели вниз. Прошло несколько секунд тишины. Затем снизу донеслась серия глухих, мощных взрывов. Столбы пламени и дыма взметнулись у частокола. Послышались крики ужаса.
– Вторая серия… по кузницам и складам. Сброс!
Еще четыре бомбы. На этот раз взрывы сопровождались дополнительными хлопками и выбросами искр – это рвался пороховой запас «огненников».
В лагере началась паника. Люди метались, как муравьи, потревоженные в муравейнике. Из большого дома выскочил высокий человек в шкурах и рогатом шлеме, размахивая копьем. Он что-то кричал, указывая на небо. Несколько человек побежали к примитивным баллистам.
– Цель – вождь. И этот храм. Зарядить «огненные бочки». Установить взрыватели на пять секунд. Сброс!
Два бочонка, больше похожие на большие горшки, полетели вниз. Они разбились о крышу длинного дома. На мгновение ничего не произошло. А затем… Ослепительная вспышка оранжево-белого пламени поглотила здание целиком. Не просто взрыв – это был всепожирающий пожар, который не горел, а лился, как вода, растекаясь по дереву и заливая все вокруг. Это был «Огонь Баала» в концентрированном виде. Крики из лагеря превратились в единый нечеловеческий вопль ужаса и боли.
– Поднять высоту! Дать тягу! – скомандовал Адар. Мотор заработал на полную мощность. Дирижабль начал набирать высоту и уходить от долины, которая теперь превратилась в гигантский костер. Черный, едкий дым столбом поднимался к небу. Пламя бушевало, перекидываясь на лес по краям долины. Никто не мог выжить в этом аду. Никто.
Адар, бледный, смотрел вниз на свое творение. Он не испытывал торжества. Только холодную пустоту и легкую тошноту. Это было слишком просто. Слишком… безличное убийство.
– Задание выполнено, командир, – тихо сказал штурман.
– Ложимся на обратный курс, – отозвался Адар. Он больше не смотрел вниз.
Часть 6. Церемония и расплата.
Тем временем, в Карфагене, шли грандиозные приготовления к открытию Канала Феникса. Со всех концов империи съезжались сатрапы, наместники, вассальные цари, посольства от еще независимых государств. Город, отстроенный заново после гражданской войны, сиял мрамором и золотом. В воздухе витала атмосфера праздника и могущества.
Ганнибал вернулся из альпийской крепости как раз к началу церемонии. Он появился на трибуне в полном императорском облачении: пурпурный плащ, кираса из полированной стали с изображением феникса, золотой дубовый венок – дар италийских городов. Рядом с ним, на отдельном кресле, сидела Мария с маленьким Гамилькаром на руках. Она была бледна, но держалась с достоинством. Живот уже не был так заметен – дочь родилась две недели назад, была здорова и оставалась во дворце с кормилицами. Ее назвали Танит-Элина, как и решили.
Торжество было грандиозным. После речей и жертвоприношений (символических – быка, а не людей) Ганнибал сам повернул массивный штурвал из слоновой кости и бронзы, отдавая механическую команду. Вдали, у шлюзов, загремели заслонки, и могучий поток средиземноморской воды хлынул в канал, навстречу водам Горьких озер. Толпа замерла, а затем разразилась ликующим криком. Это был акт творения, достойный богов.
На пиру, устроенном после церемонии во дворце суффетов, Ганнибал поднял кубок.
– За Империю Феникса! За новый мир, который мы строим! И за вечный покой тех, кто отдал жизни для его величия! – Его взгляд скользнул по лицам пирующих и на мгновение задержался на Гисконе, сыне Ганнона, который сидел за столом второстепенных сановников и старательно улыбался.
Пир был в разгаре, когда в зал вошел Мато. Он подошел к императору и что-то шепнул ему на ухо. Ганнибал кивнул, лицо его стало каменным. Он поднялся.
– Друзья, соратники! Пришло время еще одного торжественного акта. Акта справедливости.
Зал затих. Гискон почувствовал неладное и начал медленно отодвигать стул.
– Два года назад, в этом самом городе, от руки предателя пал великий человек, мой отец, Гамилькар Барка. Мы думали, что он умер от болезни. Мы ошибались. Его отравили. Тот, кому он доверял. Тот, кто принес клятву верности нашей семье. Этот человек – среди нас.
В зале повисла гробовая тишина. Все глаза невольно обратились к Гискону, который замер, как кролик перед удавом.
– Приведите обвиняемого и свидетеля, – скомандовал Ганнибал.
Стража ввела бледного, но держащегося с достоинством Гискона в центр зала. Затем привели лекаря Филотерма. Грек, дрожа, но четко, под присягой повторил все, что говорил Ганнибалу. Он опознал Гискона по шраму и голосу. Мато представил вещественные доказательства: перехваченные письма, показания алхимика (зачитанные, так как сам он «исчез»), записи о покупке яда.
– Что ты можешь сказать в свое оправдание? – спросил Ганнибал, и его голос был холоден, как лед.
Гискон знал, что игра проиграна. Но гордость старого аристократа не позволила ему унижаться.
– Я не оправдываюсь. Гамилькар и ты, его выскочка-сын, уничтожили мой род, мой город, нашу старую доблесть! Вы заменили честь купца и воина грохотом машин и вонью алхимиков! Я отомстил. Хотя бы за часть. Я только жалею, что не смог добраться до тебя!
В зале многие аристократы опустили глаза. Его слова нашли отклик в их сердцах, но страх был сильнее.
– Признание принято, – сказал Ганнибал. – За убийство царя, отца императора, предательство и измену – единственная кара. Но не просто смерть. Ты предал огонь нашей семьи. Ты потушил его в жилах моего отца. Поэтому и казнь твоя будет через огонь. Не быстрый. Медленный. Пусть Баал-Хаммон рассудит тебя.
Гискона, несмотря на его сопротивление, схватили гвардейцы. Его вывели из зала под мертвое молчание пирующих. Казнь совершили на следующий день на главной площади, на том самом медном кресте, который когда-то готовили для врагов Ганнибала. Его не подожгли сразу. К его ногам подкладывали угли, раздувая их мехами, чтобы жар постепенно, в течение часов, поднимался вверх. Это была мучительная смерть, и
