Год 1991-й. Вторая империя - Александр Борисович Михайловский

— Вот только, герр Мильке, не надо решать за меня, кто мне близок, а кто нет, — вздохнул я. — Ваши враги являются и моими врагами, так как в противостоянии добра и зла представляют враждебную мне сторону. Я никогда не сужу людей по их национальности и классовому положению, а только по тому, увеличивают их дела меру мировых несчастий или уменьшают. Первых я бью наотмашь, чтобы не было их больше никогда, а вторым будет вся моя защита, любовь и поддержка. А сил для защиты хороших людей у меня вполне достаточно: несколько часов назад мой галактический линкор планетарного подавления внезапным ударом с орбиты втоптал в землю американские стратегические ядерные силы, а ударные аппараты авиагруппы перетопили на позициях американские, британские и французские стратегические субмарины. Предупреждал же я Джорджа Буша, что ему лучше убрать свои войска из Восточного полушария, а не то будет хуже, но он не послушал, или не мог послушаться, а потому получилось то, что получилось. Теперь Соединенные Штаты Америки стали обычной страной, которая уже не сможет угрожать всему миру, а если американский Конгресс потребует продолжения банкета, на этом его деятельность и закончится. Были уже прецеденты в мирах пятьдесят третьего, семьдесят шестого и восемьдесят пятого года. Предполагаю, что для меня это станет стандартной процедурой в обращении с этим много понимающим о себе сатанинским государством.

Видимо, по ходу произнесения этой тирады во мне начал просыпаться младший архангел: невыносимо зачесалось темечко и меж лопатками, а голос стал гулким, как у иерихонской трубы.

— Я не верю своим ушам… — тихо произнес Эрих Мильке, опасливо глядя на прорезающиеся атрибуты. — Вы, герр Сергий, никакой не император, а самый настоящий революционер-большевик…

И тут Бригитта Бергман впервые за время нашего разговора не выдержала, и сдержанно хихикнула.

— Знаете что, герр Мильке, — сказала она, прикрыв род рукой, — помимо иных титулов и званий, наш верховный главнокомандующий состоит пожизненным членом Центрального Комитета российской социал-демократической рабочей партии большевиков в мирах четырнадцатого и восемнадцатого годов. Кроме этого, герр Сергий является Патроном воинского Единства, самовластным князем государства Великая Артания, расположенного в шестом веке нашей эры, богом-полководцем священной оборонительной войны, защитником русских, сербов и болгар, Адептом Силы и Порядка, Специальным Исполнительным Агентом Творца Всего Сущего и Бичом Божьим для всяческих негодяев.

— Но мы же немцы, а не русские, и уж тем более не болгары с сербами, и в Бога, мы, коммунисты, не верим тоже, — возразил мой собеседник.

— Неважно, верите ли вы в Бога, важнее то, верит ли Он в вас, как в своих детей, — ответил я. — Что касается вашей нации, то тут есть одно важное обстоятельство. В моей армии служит весьма значительное немецкое меньшинство — люди это весьма заслуженные и уважаемые, с некоторыми из них вы даже встречались, а потому я склонен прислушиваться к их общим коллективным желаниям. Все они хотят родине своих предков и всему немецкому народу благополучия и процветания, а не разорения, иностранного ига и гибели, поэтому я всегда защищаю немцев как нацию, хотя иногда, как сейчас, луплю смертным боем текущее германское государство. Должен вам сообщить, что к настоящему моменту аннексия Германской Демократической Республики Западной Германией прекращена как явление, и до момента восстановления законной народной власти на ее территории заново установлен режим советской оккупации. Но это ненадолго — вот разберемся, кто из ваших товарищей нам действительно товарищ, а кто просто проходил мимо или являлся засланным казачком, и тогда для начала назначим Временное Правительство, руководство которым в ранге Наместника мы решили доверить именно вам.

— Мне⁈ — удивился будущий восточногерманский руководитель. — Но почему?

— Посмотрите на женщину, что привела вас ко мне, — хмыкнул я. — Не узнаете?

— Нет, — честно признался герр Мильке, — не узнаю.

— Это ваша бывшая подчиненная, полковник МГБ Бригитта Бергман, — вздохнул я, — год рождения тысяча девятьсот двадцать второй, участница антигитлеровского сопротивления, партийный стаж с тысяча девятьсот сорок восьмого года. И не удивляйтесь молодости ее тела. Когда в девяностом году за ней пришли агенты БНД, она за счет скрытых способностей катапультировалась на самое дно Мироздания, и после некоторых весьма бурных пертурбаций попала в мои заботливые руки. При первой же встрече мы поняли, что подходим друг другу как Патрон и его Верная, и тогда я, назначая геноссе Бергман начальником моей службы безопасности, даровал ей совершенно новое, еще не бывшее в употреблении молодое тело, которое к тому же почти не подвержено износу. И все об этом. Товарищ Берман знает вас очень хорошо, а потому порекомендовала мне именно вашу кандидатуру, а ее рекомендациям я верю на сто процентов.

Некоторое время Эрих Мильке переводил взгляд с меня на Бригитту Бергман, видимо не понимая, верить моим словам или нет. Когда мне надоела эта игра в гляделки, я сказал:

— Значит, так, товарищ Бергман. Отведете своего бывшего шефа в Тридесятое царство и сдадите с рук Галине Петровне и Лилии, чтобы через три дня был как новенький. На этом все. До свидания.

30 января 1992 года, 23:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Когда Джордж Буш позвонил мне через имперский связной планшет, часы в Вашингтоне показывали уже четыре часа вечера. Очевидно, все это время потребовалось американскому президенту на то, чтобы получить доклады с мест и осознать масштаб катастрофы.

— Добрый день, Джордж, — сказал я, открывая просмотровое окно. — Или у вас там уже вечер? По нашему времени так и вообще ночь.

— Вы издеваетесь, мистер Серегин⁈ — вскипел Буш-старший. — Как же этот день может добрым, если вы устроили внезапное нападение на Соединенные Штаты Америки и нанесли нам тяжелейшее и унизительное поражение? Теперь русские в любой момент могут нанести по нам уничтожающий удар, а нам нечем будет ответить.

— Вы думайте, кому это говорите, Джордж, — ответил я. — Россия, как бы она ни называлась