Год 1991-й. Вторая империя - Александр Борисович Михайловский

Однако эти планы неосуществимы до тех самых пор, пока на карте мира существует Россия — неважно, в форме империи, федерации или унитарной республики. Именно поэтому коллективный Запад, полностью и бесповоротно подпавший под влияние давосских постгуманистов, с такой необъяснимой ненавистью относится к нашей стране, стремится ее унизить, урезать, окружить недружественными режимами, обложить санкциями и инспирировать в ней националистические сепаратистские движения. Голубая мечта этих деятелей — это если Россия, подобно Советскому Союзу, распадется сама, и тогда ее можно будет поглотить и переварить по частям.

Но этой затее не суждено было сбыться даже в Основном Потоке, и тем более я не допущу ее претворения в жизнь в тех мирах, которые Творец Всего Сущего отдал под мой патронат. Уж я точно живу не только для себя, но для всех тех, кто доверился мне душой и телом, кто родной мне по крови и по духу, для всех слабых, обиженных и униженных, нуждающихся в моей помощи, поддержке и участии. И все об этом. Цели определены, задачи поставлены, а значит, за работу, товарищ Серегин. Пока глаз остер и рука тверда, покой будет тебе только сниться.

Вдосталь нанюхавшись постгуманистических миазмов, разбудивших во мне сущность Божьего Бича, я отправился к себе в апартаменты, и чуть позже туда же подошла Бригитта Бергман-старшая, приведя, как теленка на веревочке, своего бывшего начальника Эриха Мильке, по прозвищу Красный Пруссак. А тот так и не опознал в нашей Снежной Королеве бывшую подчиненную, и шел за ней, механически переставляя ноги. Произошедшее сегодня оказалось для него полной неожиданностью. Находясь в заключении, герр Мильке был лишен возможности следить за событиями в окружающем мире, а потому не ведал ничего ни о погроме Пакистана, ни о событиях в Вискулях и в Москве, ни о том, с какой безжалостной свирепостью я восстанавливал территориальную целостность Второй империи.

Не знал он и том, что произошло сегодня утром, за исключением того, что в тюрьму Моабит неведомым путем неожиданно ворвались фантастически экипированные и вооруженные немецкоговорящие бойцы спецподразделения неизвестной государственной принадлежности, частью перебили, частью парализовали охрану, после чего вывели политических заключенных через эдакие дыры в пространстве в какое-то другое место. А там, то есть уже здесь, его встречает молодая, но седоволосая женщина, обмундированная в прикид полковника сталинского МГБ, смотрит внимательным взглядом, как на старого знакомого, а затем берет за руку и ведет в апартаменты самого-самого главного местного начальника, выше которого есть только Бог, и более никого.

А Эрих Мильке шел за провожатой, смотрел по сторонам, и тихо шизел от наблюдаемой картины, напоминающей сцены из фильмов о звездных войнах. Но только тут все было не картинно наигранно, как в фантастическом кино, а естественно, когда окружающие люди (или не совсем люди) не играют роли, а делают повседневные дела. Свои пять пфеннигов в смятение сознания внесли попадавшиеся по дороге темные и серые эйджел, горхи, сибхи, остроухие штурмпехотинки и хуман-горские боевые гибриды. А еще бывший глава штази никак не мог не узнать язык, речевые обороты которого густо висят в воздухе коридоров «Неумолимого», и от этого у него ум окончательно зашел за разум.

И вот пока не совсем добровольный гость стоит от меня в одном шаге. Я вижу, что он был побежден враждебными силами и сложившимися обстоятельствами, его предали те, кого он считал товарищами, но все это не смогло сломить дух Красного Пруссака. Таких людей нельзя запугать или сломать, можно только убить или переубедить. Наглости и беспринципности, чтобы убивать врагов без суда, Запад наберется позже (Милошевич, замученный в застенках Гаагского трибунала, тому свидетель), а переубеждать восточных немцев никто и не собирался. Логика герра Коля и его последователей была проста как мычание: мы вас купили, значит, вы должны верить, как мы, делать что прикажут, и не сметь возражать и протестовать, а всех, кто противился этой аннексии, мы объявим государственными преступниками и изменниками, и будем гноить в тюрьмах до скончания их дней.

Так ведет себя сексуальный маньяк, заманивший в дом и приковавший к батарее встреченную на улице молоденькую девочку. А еще в этом маленьком городе он очень уважаемый человек, поэтому на крики жертвы никто не обратит внимания. Чтобы подобное безобразие прекратилось, так сказать, естественным путем, необходимо, чтобы фигурант встрял в коррупционные схемы федерального уровня, и на этом погорел, как фанера над Парижем. Тогда спецназ ФСБ возьмет штурмом особняк, скованного наручниками хозяина и прочих обнаруженных лиц положит мордой в пол, после чего будет тихо фигеть при виде кутающейся в полотенце сексуальной рабыни, а также от бесчисленных пачек рублей, долларов, евро и золотых слитков, извлекаемых из потайных сейфов. Тут то же самое, но только в государственном масштабе, а вместо спецназа ФСБ имеется разъяренный творящимися безобразиями Бич Божий.

— Добрый день, герр Мильке, — говорю я. — Разрешите представиться: Сергий из рода Сергиев, верховный главнокомандующий, сиречь император Четвертого Галактического Союза, прибыл в ваш мир по поручению Творца Всего Сущего для наведения в нем самого правильного порядка. Должен сказать, что для вас и ваших товарищей этот день действительно оказался очень добрым, а вот некоторым другим повезло не так сильно. Герр Коль, например, арестован моей службой безопасности по обвинению в торговле людьми. Иначе покупку вашей Германской Демократической Республики у месье Горбачева за миллиард марок «компенсации» я воспринять не могу. Вас и ваших товарищей впереди ждут медицинский осмотр, излечение всех болезней, включая старость, и предложение работы по специальности, ибо красные пруссаки нужны мне чем больше, тем лучше, а вот у бывшего федерального канцлера впереди нет ничего, кроме следствия, суда и тщательно оструганного осинового кола, на который это существо сядет тем местом, каким оно изволило думать. Итоги Второй Мировой Войны и закрепляющие их решения Ялтинской и Потсдамской конференций нерушимы, и не мелким политическим деятелям подвергать ревизии решения, оплаченные кровью миллионов советских людей.

— Я ничего не понимаю, герр Сергий, — тихо ответил Эрих Мильке. — В первую очередь, скажите, что такое, этот ваш Четвертый Галактический Союз, ведь я никогда не слышал о таком государстве. Возможности у вас, конечно, фантастические, когда из одного места в другое можно пройти в два шага, как из комнаты в комнату через порог, а