Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
С проводами действительно все было неочевидно: ведь провод для ЛЭП вовсе не из одного алюминия делается. Там внутри еще и стальной торс проходит, причем из высоколегированной оцинкованной проволоки, причем оцинковка ведется не чистым цинком, а сплавом из цинка и алюминия — и вот такую проволоку сделать не очень-то и просто. Алюминий теперь производился на трех достаточно больших заводах: в Запорожье (рядом с Волховской ГЭС), в Экибастузе (где теперь работала самая мощная в стране угольная электростанция) и в Александровске-на-Оби: там городская ГЖС уже четвертый год как была выведена на полную мощность. Но если в Запорожье (там завод электричество получал и со Свирских ГЭС, и с каскада на Вокше) электростанции почти круглый год работали на полной мощности, то в Александровске зимой заводу приходилось добавлять электричество и с городской ТЭЦ, и с ТЭЦ нескольких уже окрестных городов? Тамошняя ГЭС работала в довольно странном режиме. Ее и выстроили «не по-советски», как для себя отметил Валерий Кимович, хотя в таком виде она периодически выглядела даже «лучше советской». Но именно что «периодически»: полтора месяца в году мощность станции составляла даже чуть меньше гигаватта (и все двенадцать «больших» генераторов по семьдесят четыре мегаватта, а так же два по тридцать два и два по шесть мегаватт работали на полной мощности, но когда паводок заканчивался, на станции в работе оставалось лишь восемь «больших» и два «маленьких» агрегата, а оставшиеся просто останавливались: им уже «воды не хватало». И в паводок ГЭС обеспечивала электричеством и Александровский алюминиевый завод, и частично Экибастузский (где в это время турбогенераторы останавливались на планово-предупредительные ремонты), а в «обычное время» электричества с нее не хватало даже на один алюминиевый завод — и тут летом работу завода поддерживали электростанции уже с Иртышского каскада, а с осени и ТЭЦ подключались. Но все равно периодически получался избыток электричества, поэтому товарищ Кржижановский мечтал и эту (большую, но пока что «изолированную») электросеть подключить к Уральской сети. Но пока что только мечтал, а в его институте инженеры занимались разработкой линий электропередач с напряжением уже в четыреста пятьдесят киловольт: на меньшем потери энергии при передаче оказывались слишком уж большими.
Но чтобы такие линии проложить, мало было придумать нужные столбы и изоляторы, для того, чтобы переданное по таким линиям электричество можно было использовать, еще и трансформаторы требовались не самые простые — и вот для того, чтобы такие трансформаторы можно было изготовить, Андрей Розанов организовал отдельное подразделение химиков, которые занимались исключительно изобретением нужных изоляционных материалов. Пока химики особых успехов не достигли — но определенный задел уже появился и уже второй год успешно проработала первая ЛЭП с напряжением в двести киловольт (как раз между Александровском и Экибастузом). А теперь прошли все испытания силовые трансформаторы на двести шестьдесят киловольт и уже экономисты подсчитывали, что будут выгоднее: изменить напряжение в существующей линии (для чего потребуется довольно немало трансформаторов заменить), или выстроить параллельно новую ЛЭП.
И этот проект велся по поручению министра электроэнергетики, то есть «за казенный счет», однако и Саша, и Андрей считали его абсолютной глупостью — хотя и по разным причинам. И Саша так считал, в общем-то доводы имея «весьма туманные»: Валерий Кимович просто знал, что в СССР на линиях с разным напряжением количество проводов цепи было разным, и был убежден, что советские энергетики дополнительные провода при повышении напряжения не от дурной лихости ставили — хотя причин такого и не понимал. А у Андрея доводы были и вовсе иными: он считал, что новые трансформаторы (очень, между прочим, недешевые и в целом даже остродефицитные) следует использовать на новых ЛЭП, по которым электричество пойдет к стоящимся химическим заводам — и это, по его мнению, было проще и, главное, быстрее сделать, чем строить рядом с этими заводами отдельные электростанции. Но такие доводы оказывались для руководства страны не особо вескими (особенно Сашин довод), так что единственное, что Саша смог сделать — это попросить уже Зою составить такое «экономическое обоснование», которое все же триумвират «воспримет» правильно. То есть «диктаторский совет», несмотря на то, что в нем уже четыре человека участвовало, все так по привычке триумвиратом и называли — но тут дело было, скорее, даже не в привычке: Борис Владимирович от дел тоже почти отошел, все же возраст ему работать в полную силу возможностей не давал…
Впрочем, в маразм он точно не впадал, и возраст думать ему не мешал. А вот должность министра иностранных дел ему обдумывать и «правильно решать» некоторые вопросы даже помогала. Правда, вопросы взаимодействия с Кореец и с Персией он в значительной степени переложил на господина Волкова, все же Александр Алексеевич завел очень неплохие «личные дружеские отношения» и с Коджоном, и с Мохаммад Али-шахом, а вот отношения с другими странами он контролировал полностью самостоятельно. И кое в чем даже преуспел, хотя отношения с Британией так и остались откровенно плохими. Но, по большому счету, никто в России их и улучшить не хотел: не воюют с нами британцы, так и хорошо…
А чтобы они и дальше не воевали, уже Саша с помощью «зарубежных партнеров» постоянно выдумывал для англичан веселые развлечения. Простенькие развлечения, причем вообще никак не связанные с Россией. Например, парламент Квинсленда выдвинул на обсуждение в уже парламенте Австралийского Содружества вопрос об отказе от фунта (хотя и «австралийского», но жестко привязанного в фунту британскому) и введения собственной независимой австралийской денежной единицы. И хотя та инициатива вряд ли нашла бы широкую поддержку в парламенте, она британское казначейство заставила изрядно поволноваться, особенно в связи с тем, что в самой Британии шло обсуждение (закрытое, но кому надо, о нем узнали) от отказе от «золотого стандарта». И отмена австралийского фунта как раз при отказе от золотого стандарта могло вызвать цепную реакцию во всех странах Британского Содружества наций — и прежде всего, Британия могла утратить свое влияние в Канаде, которая для Британии была очень важна. Однако Саша инициировал обсуждение отказа от фунта в Австралии, прекрасно зная, что предложение не пройдет. Но пока британское Казначейство будет волноваться об этом, его агенты смогут кое-что проделать совсем в других местах, после чего на Британию можно будет вообще внимания не обращать. Правда, при этом возникнут совсем уже другие проблемы — но если ими заранее заняться, то все они окажутся решаемыми. И Саша ими и занялся…
Глава 26
Владимир Кудряшов был, наверное, единственным человеком в
