Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
— Спасибо, Александр Алексеевич. Но у меня тогда вопрос: а дальше-то чем наш департамент заниматься должен? Если мы с этой работой закончили…
— А тем же, чем и раньше занимались: планирование развития промышленности и сельского хозяйства. И работы вам на многие десятилетия хватит. И вам, и детям вашим, и внукам…
В результате китайской революции от Цинской империи отвалились три больших территории, на которых ханьцы составляли подавляющее меньшинство: Маньчжурия, Монголия и Восточный Туркестан, которые провозгласили себя «независимыми республиками». Но местное население — а точнее, местная элита уже тогда сообразила, что самостоятельно они обеспечить эту независимость будут не в состоянии и приняли Российский протекторат: у них перед глазами стоял очень показательный пример Урянхая, который подобным протекторатом фактически пользовался еще с середины восьмидесятых годов (и который первым объявил о протекторате уже юридическом). И уже в начале тринадцатого года в четырех этих «независимых республиках» были назначены так называемые «генерал-протекторы»: русские военные руководители, в обязанности которых входила защита территорий от внешних нападений. Собственно, статус «протектората» и подразумевал, что Россия будет страну просто защищать — а вот «экономическая помощь» тут была лишь дополнительным бонусом. Вот только экономическая помощь в разных республиках оказывалась совершенно по-разному.
Проще всего помощь была организована в Урянхае: там с населением республики меньше сотни тысяч человек, выл выстроен небольшой городок, в котором была открыта больница, ветеринарная лечебника и несколько магазинов — и до городка, получившего название Урянхайск, протянулась автомобильная дорога до Ачинска. Ну а чтобы в новом городе все же можно было жить по-0человечески, на реке Каа-Хем началось строительство нескольких небольших ГЭС. Не вовсе уж «малых», скорее средних, мощностью мегаватт по двадцать-тридцать — но всего электростанции должны были выдавать свыше сотни мегаватт в период с апреля по ноябри и жалких десять-двенадцать в межень. Однако при нынешнем населении столько электричества, казалось, просто девать будет некуда — однако гидростроители и этот вопрос обдумали, так что лишнего электричества тут точно вскоре не станет. Сращу после завершения строительства станций не станет — а пока строящемуся городу хватало электричества и от первой, действительно маленькой (всего на два мегаватта) станции на реке Дерзиг. И на этом, собственно, «экономическая помощь» от России и заканчивалась — но для местных и это казалось чуть ли не раем.
В Монголии помощь большей часть. была направлена на развитие скотоводства: строились теплые зимние кошары для скота, в степях организовывались не то, чтобы колхозы, а просто «постоянные бригады» по заготовке сена с помощью «современной техники». Ну и в городах тоже больницы, школы и магазины для местного населения строились — и эти две республики за такую помощь в очень приличных количествах поставляли в Россия разное мясо. А еще в Монголии потихоньку начала развиваться горнодобывающая промышленность, металлургия — и из нее уже и некоторое количество стали теперь в Россию отправлялось, хотя большую часть металла тратили на строительство в республике железных дорог.
А вот в Маньчжурии «экономическая помощь» уже проводилась совершенно иначе: на территорию республики, глее всего пять лет назад проживало меньше миллиона человек, приехало чуть больше трех миллионов русских крестьян и рабочих (правда, крестьян все же было подавляющее большинство). И результат вышел показательным: производство зерна здесь выросло почти в двадцать раз, мяса птицы — более чем в пятьдесят раз, да и объем промышленной продукции вырос на порядки. Правда, Саша считал, что рост промпроизводства в Маньчжурии с чем-то более ранним сравнивать было просто глупо: по сравнению с нулем любая величина покажется «почти бесконечностью», однако сейчас промышленность тут уже существовала и продукция ее потреблялась не только на месте, но и уже экспортировалась. Большей частью в Китай и в Россию, а так же в Корею — но кое-что уже и дальше уходить стало. Например, огромное количество разнообразных фаянсовых изделий поплыло вообще за океан…
А в Восточном Туркестане (республику пока что именно так называли потому, что мастные пока не смогли придумать себе иное название, отказавшись от китайского наименования «Синьцзян») наблюдалась даже не «помощь», а, скорее, «экономическое взаимодействие», причем обоюдовыгодное. Причем взаимодействие выглядело настолько выгодным, что железную дорогу от Ташкента до Урумчи срочно расширяли на двухпутную: эшелоны по ней шли практически внепрерывную, перевозя различные грузы. И в Россию в огромных количествах поступал хлопок и опять же мясо («в живом виде» большей частью), а так же уголь: все же Ташкент, хотя и считался южным городом, зимой курортом точно не казался. А обратно шла различная техника, топливо для тракторов и автомобилей, различные «товары народного потребления»…
Еще одним очень востребованным в России товаром стал «туркестанский» чай: его в Восточном Туркестане вообще не выращивали, но там выращивалась почти половина очень популярных в Китае добавок к чаю — и он стал «перевалочным пунктом» уже для чая китайского. И — неплохим таким товаром для удовлетворения запросов местного купечества, но Саша на заседании Совета министров (которое он посетил по приглашению Бориса Владимировича), высказал свое мнение — когда Владимир Николаевич вскользь заметил, что прямые поставки чая из Китая были бы более экономичными:
— Лично я думаю, что пока уйгурские купцы наживаются на поставках китайского чая в Россию, они никаких действий против нашей взаимной торговли не предпринимают — и мы там можем торговлю сделать для России гораздо более выгодную. Ведь сейчас почти половина угля их Восточного Туркестана уже поступает с шахт, принадлежащих России — а ведь в этих горах есть и много других очень полезных ископаемых, которые местному населению просто не нужны. Но они местным не нужны пока они их не умеют добывать и перерабатывать — однако сами они это делать никогда не научатся, если мы из не научим…
— Вы считаете, что Россия должна за свой счет их учить таким технологиям?
— Мы будем учить уйгуров, и будем это делать даже за свой счет. Но обученные в России уйгуры уже иначе будут смотреть на Россию, на совместную с русской промышленностью и наукой работу. А еще они — когда у себя в Туркестане начнут работать — очень быстро встанут у руководства страной, и вот с ними мы уже сможем заключать по-настоящему взаимовыгодные договора…
— И будем вместо купцов подкармливать обученных нами же специалистов, так, что ли?
— Это очень сильно зависит
