Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
— То есть вы хотите сказать, что торговля тем, что само из-под земли течет, невыгодна?
— Именно так. Потому что одна бочка нефти, используемая как топливо на нашем опреснительном заводе, даст пятьдесят тонн воды — а этого достаточно, чтобы уже четыре бушеля пшеницы вырастить. Но при добыче нефти еще получается очень много горючего газа, который сейчас все, то есть вообще все американские и британские компании просто сжигают. И газа сжигается очень много: на каждую тонну нефти — а это всего лишь чуть больше семи бочек — его будет достаточно, чтобы еще пятьдесят тонн воды опреснить.
— Но и это меньше, чем десятикратная выгода…
— А я еще все выгоды только начал перечислять, и следующая просто не сразу появится. А когда мы выстроим здесь нефтеперерабатывающий завод, вы с каждой бочки вашей нефти получите половину в виде бензина, керосина и тяжелого моторного топлива, а так же очень много и довольно дорогих технических масел. И вот тогда воды будет получаться чуть меньше, зато вы сможете всех крестьян в стране посадить на трактора, а возниц на автомобили — и в стране будут собирать вдвое больше продукции с полей, садов и огородов. А самые ни на что вроде непригодные отходы нефтепереработки можно будет пустить на выделку хотя бы удобрений, что тоже на треть урожаи увеличит. А на следующем этапе, когда мы запустим завод уже газоперерабатывающий, мы получим очень много ценнейшего сырья для изготовления других исключительно ценных материалов. Например, тех же шин для автомобилей и множества прочих вещей, которые окажутся гораздо дороже, чем потраченная на их производство нефть. По моим расчетам — а я не специально для вас считал, а для заводов российских, уже давно работающих, продукция так называемой глубокой переработки нефти оказывается примерно в сто раз дороже самой нефти. А ведь мой старый друг каждый день буквально придумывает еще что-то очень полезное, людям нужное и, сколь ни странно, приносящее еще большие доходы.
— Немного людей захотят покупать очень дорогие вещи.
— Да, но вещи получаются дешевыми, они просто маленькие, но пользы людям приносят очень много.
— Вы все время говорите «мы построим, мы запустим» — то есть вы хотите получит такие концессии?
— Нет, я хочу чтобы Персия никому никаких концессий не предоставляла. И причина простая: мы, точнее в данном случае лично я пошлю русских инженеров, которые вас заводы спроектируют — за деньги спроектируют, затем русские рабочие их изготовят и здесь установят — и снова с соответствующей оплатой оборудования и работы, и, скорее всего, русские специалисты некоторое время и совершенно не бесплатно на заводах и работать начнут — ровно до тех пор, пока они не обучат этой работе ваших подданных. И вот только после этого вы — уже из доходов этих полностью персидских заводов — все пои понесенные расходы и оплатите, причем я все же цены на все поставлю не самую маленькую — это чтобы по европейскому обычаю проценты за кредит не начислять, ибо харам.
— Но ваша выгода тут получается весьма скромной…
— Я выгоды иначе считаю: вы уже сами знаете, что России — и мне лично — очень хочется иметь рядом не нищую и злобную страну, а богатую и процветающую, к тому же дружественную. А вторая моя выгода — и, главное, выгода России — будет заключаться в том, что довольно много персидской продукции, в том числе и сельскохозяйственной, из числа того, что в России не растет, у вас станет дешевле и мы ее сможем дешевле и покупать у вас.
— А вы уверены, что персидские купцы согласятся вам что-то продавать дешевле, чем в другие места?
— Уверен, что не захотят. И именно потому я бы хотел с вами еще кое-что обсудить, считая, как и сам вы, что дружба в деньгах не измеряется. Но это касается лишь дружбы между людьми, а вот между государствами… она должна быть прежде всего выгодно обеим сторонам. А взаимовыгодная дружба иногда принимает внешне не совсем понятные формы, но если разобраться… я, с вашего высочайшего позволения, займу у вас еще около часа времени. Сегодня займу, а если вы сочтете необходимым что-то отдельно обсудить, то я буду в вашем распоряжении всю неделю. Или, если у вас вопросы появятся позже, в готов в самое кратчайшее время снова прилететь в Тегеран…
Глава 25
Мохаммад Али Шах — шахиншах Персии — человеком был весьма образованным, а еще был он очень «пророссийски настроенным». В «прошлой жизни», как хорошо помнил Валерий Кимович, он поддерживал очень хорошие отношения с Россией и сильно выступал против британцев (из-за чего, собственно, его и свергли), а после свержения и до того, как большевики окончательно в стране власть захватили, именно в России и проживал — а вот в этой жизни он — и снова благодаря помощи России — переворота избежал, а потому очень положительно относился ко всем Сашиным предложениям. А еще он все же был человеком религиозным, и ему очень понравилось то, что Саша в своих предложениях очень хорошо учитывал важные особенности ислама — и договора он с Сашей подписал, так же этим особенностям соответствующие. В частности, нефтеперерабатывающий завод с само начала теперь строился как «совместное предприятие», на треть принадлежащее именно господину Волкову, и довольно много прочих предприятий по его указанию (или совету — но в Персии к советам шахиншаха прислушивались очень внимательно) создавались «в равных долях с господином Волковым». И та часть прибыли, которую такие предприятия отдавали Саше, внутри Персии даже налогами не облагалась, но только в первые десять лет после получения первой такой прибыли. Потому что даже по самым оптимистичным прогнозам эта прибыль и возникнуть-то могла лишь через несколько лет после создания предприятия.
В основном (если не считать нефтегазоперерабатывающие мощности) предприятия создавались «сельскохозяйственные», и создавались они большей частью там, где раньше о сельском хозяйстве и думать было страшно. То есть вдоль совершено пустынных берегов Персидского залива — однако с появлением опреснительных заводов ситуация резко менялась. Кончено, пока эти заводы оросить были в состоянии участки довольно скромные по размерам,
