Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев
Он к счастью вспомнил о большом куске парусины, сложенном под казенкой. Его отложили для выкройки нового стакселя, но так и не использовали. Залезть под казенку было проще. Во всяком случае этот люк не заливало водой.
— Помогите! — крикнул он пассажирам и начал убирать стол.
Всем миром они вытащили парусину. Свернув ткань колбасой (но не слишком плотной), перевязали посреди тросом. За это время шхуну дважды клало на борт и через некоторое время отпускало. Тайфун словно играл с ними. Четверо свободных от вахты моряка вытащили сделанный на скорую руку якорь и выбросили за борт. Трос натянулся, но выдержал. Шхуна вновь встала на киль.
Борьба вытянула из Мити остатки сил, но тут подоспела его очередь вставать за штурвал и всё началось по новому кругу.
Сарапул нашел где-то банку сгущенного кофе с молоком и подавал им после вахты разведенным в холодной воде. Такой кофе совсем не бодрил. Зато несколько кусочков засахаренных фруктов позволили продержаться остаток ночи.
Шторм начал стихать только утром. Время они определяли лишь по хронометру, само по себе утро из-за туч выглядело продолжением ночи. Но тайфун стал ослабевать. Сперва чуть-чуть, давая, однако, возможность вернуть управление шхуной, а к обеду он превратился в обычный крепкий ветер. Команда перешла на двухчасовые вахты, но и тогда Митя не мог сомкнуть глаз. Тайфун запросто мог вернуться и довершить начатое.
— Вода в трюме, — сообщил Сарапул, проверив льяло.
— Много?
— Около фута.
«Незевай» слыл сухим судном, как и все шхуны этой серии. Если не напарываться на камни или кораллы, если задраивать люки, то вода в трюм практически не поступала. Даже во время посадки на мель или при самом сильном шторме, когда по палубе прокатывались валы. Ни через брюканцы, ни через иллюминаторы. Единственное куда её порой вбивало волной был носовой отсек, но его от трюма отделяла переборка.
— Васятка, проверь форпик!
Важно было понять продолжает ли вода прибывать или нет. Но Митя уже плохо соображал.
— Надо бы откачать воду, — сказал Барахсанов.
Митя кивнул.
— Тут все затопило воды, — сообщил Васяка проверив форпик.
Барахсанов с Пулькой уже налаживали помпу. Работали вчетвером. Два пассажира и два моряка. Дышать было тяжело все раскраснелись, точно в парной.
— В льялах не больше трех дюймов, — сообщил Сарапул.
— Васятка?
— Вода убывает.
— Как закончим откачивать, проверь таранную переборку.
— Да, сэр! — весело отозвался Васятка.
Ему явно не хотелось вставать за помпу.
Под вечер они справились с течью, а ветер стал еще немного тише.
— Барометр поднимается! — обрадованно доложил Малыш.
Вскоре и без барометра стало понятно, что тайфун окончательно ушел дальше на юг, к Новой Гвинее и Соломоновым островам. Небо на севере и на западе прояснилось, появились звезды.
Они все же продержались до полуночи, пока не стихло совсем. Тогда Митя отправил Барахсанова и Малыша отсыпаться, а сам простоял до утра, уже не чуя под собой ног. Как только рассвело, он попытался навести порядок на палубе. К счастью при беглом осмотре никаких серьезных повреждений не обнаружилось. Мачты и шпангоуты уцелели. А вот по мелочи ремонта им предстояло много. Митя потянулся было к гику грот-мачты, чтобы распутать снасти, но руки не послушались и упали, точно перебитые.
— Я все сделаю, капитан, — сказал Васятка.
Рядом с парнишкой встали китаец Фа и Ракитин, как бы говоря, что на них можно рассчитывать.
— Ты старший, — согласился Митя. — Не забывай поглядывать на небо.
Он отправился в каюту и провалился в серую мглу едва забрался в койку. Ему вновь снилась жена покойного товарища Сашки Загайнова.
* * *
Когда через день после тайфуна Барахсанов смог провести обсервацию, оказалось, что их снесло миль на двести к югу. Почти к самому экватору.
При острой необходимости они могли зайти для починки на какой-нибудь из здешних остров. Все они, правда, считались не слишком гостеприимными — там среди малярийных болот обитали каннибалы, крокодилы и ядовитые змеи. Земли эти не привлекали ни европейских колонизаторов, ни Складчину. Не горели желанием к ним приближаться и незевайцы. К счастью шхуна не нуждалась в дополнительном дереве или кренговании, а всё прочее команда могла поправить посреди океана.
На ремонт снастей ушло несколько дней, еще столько же на то, чтобы вернуться на прежнюю широту и взять нужный курс.
Глава 4
Железная дорога
Для разнообразия они завтракали в обычной портовой таверне.
— Особо на еду не налегайте, — предупредил Тропинин. — Нас еще фуршет ждет.
— Какое у вас дежурное блюдо? — спросил Гриша хозяина.
— Пряная сельдь с тушеной капустой и солеными огурцами.
— Несите. И прямо сейчас кофе и газету.
— Принято. А вам, Алексей Петрович, тоже дежурное?
— О нет. Сообразите-ка мне омлет из трех взбитых яиц и зелени. И разумеется, кофе с газетой.
— Будет сделано.
Хозяин отправился на кухню, а Гриша про себя отметил, что в этом преимущество небольших заведений. Важных гостей здесь обслуживают по высшему разряду.
— Может быть это дело вкуса, но я привык употреблять селедку только с картофелем, — сказал Тропинин. — Ну или саму по себе с хлебом… ну или со свеклой.
— Со свеклой? — удивился Гриша.
— Да. Если свеклу отварить и натереть на терке, заправить майонезом, выдавить зубчик чеснока. И вот ко всему этому добавить мелкие кусочки сельди. Пальчики оближешь.
— Хм. Я не люблю свеклу, — сказал Гриша.
— Я же говорю, дело вкуса. А вкус дело привычки. Многим нравится рыба. Но попробуй предложить им откормленную на рыбе свинину, или курятину, не говорю уже о куриных яйцах. Людей просто вывернет от такого вкуса. Но по сути это все та же рыба, просто её не ожидают почуять в яйце или мясе. А, скажем, алеуты или эскимосы спокойно едят тюлений жир.
Хозяин принес на подносе две чашки, кофейник, сахарницу, кувшинчик с молоком. Все это аккуратно расставил на столе, а потом положил по газете перед каждым из посетителей.
Сделав по
