Время наступать - Петр Алмазный
Я подошел к карте, впитывая глазами каждый значок, каждую линию. Нужно было понять, достаточно ли у нас сил, чтобы встретить немецкое пополнение, как подобает, с учетом того, что фон Бок не бросил против нас и того, что у него уже есть.
— Давайте, Герман Капитонович, пройдемся по всему, что у нас сейчас есть, — сказал я.
Начштаба взял указку, подошел к карте и заговорил:
— 3-я армия генерала-полковника Кузнецова. После выхода из окружения в Августовских лесах приводит себя в порядок в районе восточнее Полоцка. Личный состав — около пятнадцати тысяч. Техники — минимум, артиллерии — двадцать стволов. Связь устойчивая, управление восстановлено.
— Кузнецова я знаю, — кивнул я. — Мужик крепкий. Если дать ему неделю на пополнение, снова будет готов к бою. Вот только будет ли у нас эта неделя…
— 4-я армия генерала-майора Коробкова. Держит оборону по реке Березина, восточнее Бобруйска. Двадцать две тысячи человек, артиллерия — сорок стволов, танков — около тридцати, в основном легкие. Коробков докладывает, что позиции укреплены, люди держатся, но просит пополнения.
Я покивал. Коробков, на мой взгляд, командир средних способностей, но после моего разноса встряхнулся, работает четко. Березину держит крепко. А на данном этапе от него ничего другого и не требуется.
— 10-я армия генерала-майора Голубева, — продолжал Маландин. — Выходит из окружения через Беловежскую пущу. Связь неустойчивая, но есть. По последним данным, вышло около двенадцати тысяч человек. Остатки 1-го и 5-го мехкорпусов — не более двадцати танков. Голубев ведет их к Припяти, на соединение с нашими.
— Голубеву передайте. Пусть не геройствует. Его задача — сохранить людей. Технику бросить, если нет горючего. Людей вывести. Будет горючее, отправим заправщиков.
Начальник штаба записал и продолжил:
— 13-я армия генерала-лейтенанта Филатова. Двадцать тысяч. По-прежнему, занимает оборону по Днестру, восточнее Могилева. Филатов докладывает, что позиции готовы, люди тоже, но в случае нового наступления немцев, без поддержки силами мехкорпусов долго не продержатся.
— Филатовцев надо отводить на пополнение и довооружение, тут и спорить не о чем.
Маландин кивнул, поставив пометку в своих записях.
— 19-й мехкорпус Фекленко — четыреста шестьдесят три танка, — снова заговорил он, — около двадцати тысяч человек. Стоит на левом фланге 13-й армии, севернее Могилева.
— Я в курсе, только что оттуда. Отремонтируются, подкинем боеприпасов и горючего. Танкисты Фекленко еще себя покужут.
— 22-й мехкорпус Кондрусева, — продолжал начштаба. — Шестьсот девяносто четыре танка, около двадцати шести тысяч человек. Занимают правый фланг 13-й армии, южнее Могилева.
— Да, и они нам еще очень пригодятся.
— 4-й воздушно-десантный корпус Жадова. В строю сейчас три тысячи человек, — опять заговорил Маландин. — Выведен в резерв, нуждается в доукомплектовании. Жадов докладывает, что в случае пополнения, через неделю будет готов к выполнению любого приказа.
— Надо пополнить, Герман Капитонович.
— Партизанское соединение Бирюкова — пятнадцать тысяч человек, — кивнув, продолжал докладывать начальник штаба, — по-прежнему действует в тылу врага в районе Бобруйска и Барановичей. Связь с ними устойчивая, осуществляется через штаб фронта.
— Молодцы, партизаны. Нам без их поддержки пришлось бы туго, — сказал я и подумал.
Три армии, два мехкорпуса, десантники, партизаны — всего около двухсот тысяч человек, если подсчитать вообще всех. Против полумиллиона немцев, которых гитлеровцы соберут на центральном участке фронта.
— Я вот что думаю, товарищ командующий, — снова заговорил Маландин. — Если гитлеровцы ослабят давление на Юго-Западном фронте, может Ставка перебросит к нам 16-ю армию генерала Лукина?
— Лукин — это хорошо, — сказал я. — Лукин мужик надежный. Не подведет. Запрошу Ставку.
— Георгий Константинович, — Маландин помялся, — а 3-я и 10-я армии… Они же вышли из окружения без техники, без артиллерии, люди измотаны. Если немцы ударят, они не сдюжат.
— Знаю, — ответил я. — Потому и не буду ставить их в первую линию. 3-ю армию отведем в резерв, за Полоцк. Пусть Кузнецов приводит свое соединение в порядок, пополняется, вооружается. 10-ю армию Голубева направим в Пинские леса, к партизанам. Там они восстановятся и будут действовать по тылам.
— Хорошо, товарищ командующий.
Я подошел к карте, провел карандашом линию:
— Что ж, подведем итоги. Первую линию нашей обороны составляет 4-я армия Коробкова на Березине и 13-я армия Филатова на Днепре. Вторую линию, соответственно, 3-я армия Кузнецова в резерве за Полоцком, 19-й и 22-й мехкорпуса наша подвижная группа за Днепром. Десантники Жадова, после доукомплектования, составят общий резерв. Партизаны Бирюкова пусть по-прежнему действуют в тылу, на коммуникациях противника.
— Георгий Константинович, — сказал начштаба, — а Голубев не обидится, что его в партизаны отправляют?
Я усмехнулся, сказал:
— Не обидится. Его люди вышли из окружения, они знают лес, знают, как бить немцев с тыла. Лучших партизан, чем они, не найти. А когда подойдут сибиряки, мы их довооружим и снова вернем в основной состав.
— Вас понял, товарищ командующий.
— Значит, так, Герман Капитонович, — продолжал я. — Времени на раскачку у нас нет, следовательно придется все мероприятия по доукомплектованию, ремонту, пополнению запасов горючего и боеприпасов, как говорится, проводить на ходу. Так что, приказ Коробкову по-прежнему держать Березину любой ценой. Если немцы прорвутся там, они выйдут во фланг Филатову. Филатов пусть готовит позиции к глубокой обороне, минирует, окапывается, создает ложные позиции. Кузнецов и Голубев, пусть восстанавливаются с нашей помощью и готовятся к действиям в тылу. Ну а Фекленко и Кондрусеву, как самым боеготовым на сей момент, передайте пусть ждут приказа.
— А Жадов? — спросил Маландин.
— Жадов пока остается в резерве. Если немцы прорвут первую линию, десантники закроют дыру. А если нет — будут уничтожать вместе с партизанами тылы врага.
Я откинулся на спинку стула, глядя на карту. Двести без малого тысяч наших против пятисот ихних. Соотношение хуже некуда. Вот только у меня было то, чего не было у немцев — время на подготовку, знание местности и люди, которые уже доказали, что умеют побеждать.
— Товарищ командующий, — тихо сказал Маландин, — а если не сдержим? Если немцы прорвут Днепр и пойдут на Смоленск?
Я посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом:
— Если не сдержим, Герман Капитонович, то все, что мы сделали за последние недели, пойдет прахом. Немцы выйдут на оперативный простор, и тогда Москва окажется под ударом раньше, чем подойдут сибиряки. Поэтому мы сдержим. Любой ценой. Зароемся в землю, измотаем их в оборонительных боях, заставим их платить за каждый километр нашей земли тысячами жизней. А когда они выдохнутся — ударим. — Я показал на линию на карте, прочерченную по Днепру: — Здесь пройдет наш рубеж. Здесь мы остановим фрицев.
Рейхсканцелярия, кабинет фюрера. 27 июля 1941 года.
Штурмбаннфюрер Шелленберг лишь недавно переведенный в IV управление СД РСХА вошел
