Без права на второй заход - Алексей Хренов
— И что это даёт, Гримкинс?
— Ну… обычно за такое дают медаль. Или благодарность.
Фезервик остановился и медленно повернулся.
— Вы гений, Гримкинс…
— Сэр?
— Настоящий государственный ум! Раз самолёты горели… значит… Великолепно. Просто великолепно. Никаких вооружённых гражданских. Да ещё и поддержанных флотом и ВВС…
Старший клерк медленно опустился в кресло и выдохнул так тяжело и счастливо, будто только что собственными руками спас Британскую Империю от вооружённого восстания машинисток, секретарш и прочих гражданских элементов с дурными наклонностями к героизму.
Через месяц Ниф-Нифу, Наф-Нафу и Нуф-Нуфу торжественно была объявлена большая королевская благодарность и вручены медали.
«За отвагу на пожаре».
Вторая половина августа 1940 года. Штаб морской эскадрильи, Ли-он-Солент, Англия.
Своё командование Лёха начал самым страшным для любой военной системы способом — нашёл правильного старшину.
Старшина Моппер был тих, уныл, носил круглые очки, разговаривал с интонацией похоронного агента и любил две вещи: аккуратно прошитые ведомости и идеально заполненные накладные. Впрочем, выпить он тоже любил и курил настолько вонючие сигареты, что рядом с его столом даже мухи теряли волю к жизни.
Судя по выражению лица, которое появлялось у него при виде ровных колонок цифр и правильно поставленных подписей, где-то глубоко внутри старшины скрывалась крайне нездоровая страсть к делопроизводству.
Уже через пару дней в группе начали происходить пугающие вещи.
Нужные детали находились сразу. Бумаги перестали теряться. Заявки больше не клались под сукно.
А в службу снабжения внезапно пошли настолько безупречно оформленные отчёты, что там сперва заподозрили диверсию.
Дошло до того, что однажды сам начальник снабжения, лейтенант Бэдхам, совершил насилие над собственной личностью и лично явился в домик группы Кокса.
И пропал.
На целый час.
Всё это время лейтенант «Плохая Ветчина» просидел рядом со старшиной Моппером, склонившись над накладными и ведомостями, с неожиданным азартом споря о вариантах заполнения форм и каких-то совершенно противоестественных тонкостях делопроизводства.
Лёха несколько раз подходил к двери и прислушивался, затаив дыхание.
Наконец дверь открылась.
Бэдхам вышел наружу, дёрнул подбородком в сторону домика и мрачно сообщил:
— Один нормальный человек в этом дурдоме.
После чего немедленно начал обратное шествие в сторону складов.
Лёха проводил удаляющуюся долговязую фигуру взглядом и довольно ухмыльнулся.
Процесс пошёл. Оставалось только правильно направить эту страшную разрушительную силу.
Слетав с барышнями через половину Англии, Лёха задумался о такой интересной логистике, после чего нацепил парадный мундир, теперь уже аж с двумя крестами, ловко — о ужас — подмахнул у «Полшкуры» нужную бумагу, дёрнул стартер на своём мотоцикле и рванул, по британским меркам, практически за угол.
«Для бешеной собаки двадцать километров не крюк», — подумал Лёха, с удовольствием ловя лицом воздух.
Через полчаса Кокс уже стоял у проходной завода «Супермарин» в Вулстоне, под Саутгемптоном.
В Советской армии это назвали бы шефской помощью. В милиции — попрошайничеством.
Британцы же предпочли культурно именовать подобные вещи «налаживанием взаимодействия с производителем», что позволяло приличным людям делать полезные вещи, не создавая ощущения, будто кто-то что-то нарушает.
Лёху провели по цехам. Он жал руки инженерам, разговаривал с рабочими, лазил вокруг фюзеляжей и неожиданно устроил местным конструкторам лёгкий нервный срыв, рассказав, что «Спитфайр» и «Харрикейн» имеют неприятную привычку глохнуть, если резко отдать ручку от себя в пикировании.
После этих слов несколько инженеров замолчали с видом людей, внезапно увидевших бездну.
Потом Кокс жал руку директору завода и совершенно серьёзно посоветовал строить нормальные бомбоубежища прямо у цехов.
— Станки — дело необходимое, сэр, — сообщил он. — Но новых мастеров вам из Америки не привезут.
После чего, к своему собственному удивлению, его выставили произнести небольшую речь перед рабочими.
— Как сказал тут наш премьер, очень многие обязаны всем очень немногим. Я, наверное, совсем из самых немногих.
Вообще-то я из Коннурры — это такой центр жопы мира в Австралии, и бомб там отродясь не было. Но я тут. И недавно видел, как девчонки-перегонщицы, впервые в жизни стреляя из пулемётов, пошли сбивать фрицев над Виндзором. Так что мы будем рвать задницы на британский флаг…
Судя по повисшей тишине, Лёха ляпнул что-то не то.
— Такая австралийская национальная шутка, — поспешил пояснить наш герой, заставив собравшихся отмереть и заулыбаться. Весёлые люди в этих колониях, чо!
Где-то в задних рядах уважительно присвистнули.
— Наш человек, — негромко сообщил соседу пожилой клёпальщик в первых рядах.
— … чтобы немцы не добрались до ваших семей. Но и вы, джентльмены, пожалуйста, постарайтесь строить самолёты быстрее, чем Люфтваффе успевает их дырявить.
Судя по выражению лиц, рабочим австралиец понравился значительно больше, чем половина их британских начальников.
Комендант аэродрома, в ведении которого и числились ремонтные мастерские, долго и с явным подозрением изучал бумаги, которые Кокс привёз с завода «Супермарин». Судя по выражению лица флотского коменданта, больше всего его смущало то обстоятельство, что австралиец каким-то образом ухитрился договориться со всеми ещё до того, как пришёл за разрешением.
— То есть… — медленно произнёс Халфхайд, — завод уже готов присылать сюда ремонтную бригаду, выделить комплектующие и ставить ваши машины в приоритетную очередь?
— Не только мои, сэр, — скромно уточнил Лёха. — Все машины флота. Тут всего-то полчаса езды, а грузовичок и матросов я пообещал найти. Мы же с вами культурные люди.
Полшкуры перевёл взгляд на список. Фонари. Панели. Маслобаки. Тросы управления. Стойки шасси. Даже бронестёкла. Дефицит на дефиците.
— Допустим. А это что такое?
— Набор быстрого ремонта. Чтобы не гонять каждый подстреленный самолёт. Мы будем воевать, сэр, а не организовывать воздушные экскурсии по южной Англии.
Халфхайд ещё раз посмотрел бумаги, потом — на Кокса.
— Только подпись, сэр. Всё остальное я уже заранее испортил. — Кокс с успехом мог бы работать продавцом мороженого в Антарктиде.
Несколько секунд флотский комендант молчал, потом тяжело вздохнул и взял ручку.
— Кокс, я на вашей стороне и сейчас же всё это завизирую. Но… я бы очень советовал вам найти общий язык с лейтенантом Бэдхамом… Да, с начальником нашей службы снабжения. Он… интересный человек, в общем. К слову, его дядя руководит всем снабжением флота.
И поставил подпись с видом человека, который только что официально разрешил австралийцу творить что-то крайне полезное и, вероятно, слегка нарушающее привычный порядок вещей.
К осени сорокового года Британия уже дошла до той стадии войны, когда в дело шло всё, что ещё умело
