Криминалист 4 - Алим Онербекович Тыналин
На полках между книгами образцы минералов. Кварц, аметист, турмалин, куски полевого шпата. Маленькие картонные таблички рядом с каждым: название, формула, место находки, год.
Стол массивный, дубовый, завален бумагами, журналами, увеличительными стеклами, лупами разных размеров. Настольная лампа с зеленым абажуром освещала рабочую зону теплым светом. Пишущая машинка «Оливетти Леттера 32», маленькая, портативная, итальянская, стояла на отдельном столике сбоку. Рядом стопка отпечатанных страниц: рукопись? Статья?
Доктор Виктор Кассель сидел за столом, вернее, почти спрятался за ним. Невысокий мужчина, пять футов шесть дюймов, худощавый, с тонкими чертами лица. Ему около шестидесяти, но точный возраст определить трудно, лицо одновременно моложавое и измученное. Седые волосы, густые, зачесаны назад, открывая высокий лоб с глубокими горизонтальными морщинами. Очки в круглой черепаховой оправе, толстые линзы увеличивали серо-голубые глаза, делая их непропорционально большими. Нос тонкий, длинный, с горбинкой. Тонкие губы, аккуратно подстриженные седые усы.
Одет в твидовый пиджак серо-коричневого цвета с заплатами на локтях, профессорская классика. Рубашка голубая, галстук-бабочка в темно-красный горошек, слегка съехал набок. На лацкане золотая булавка в форме кристалла.
Он поднял голову и посмотрел на меня. Глаза красные, набухшие. Кассель плакал или не спал. Или и то, и другое.
— Доктор Кассель? Агент Итан Митчелл, ФБР. — Я показал удостоверение.
Кассель поднялся. Ростом мне по подбородок. Протянул руку, сухую, костлявую, рукопожатие неожиданно крепкое для такого телосложения.
— Проходите, агент. Садитесь, пожалуйста. — Указал на стул напротив стола. — Вы по поводу «Персидской звезды», разумеется.
Я сел. Достал блокнот.
— Доктор Кассель, расскажите мне о выставке. Все с самого начала.
Кассель снял очки, протер линзы носовым платком. Руки мелко дрожали.
— Я организую подобные мероприятия раз в квартал. Частные показы для попечителей, спонсоров, дипломатов. Помогает поддерживать финансирование музея и привлекать пожертвования. — Надел очки обратно. — Субботняя выставка посвящалась новым поступлениям в отдел минералогии. Три образца из коллекции Морган, четыре из Бразильской экспедиции прошлого года. Я подготовил презентацию.
— Тридцать восемь гостей. Как составлялся список?
— Частично по нашей стандартной рассылке, попечители, постоянные жертвователи, послы дружественных стран. Частично по приглашениям. Некоторых гостей я приглашал лично.
— Кого именно?
Кассель помолчал.
— Нескольких коллекционеров, с которыми познакомился на светских мероприятиях за последние месяцы. — Он порылся в ящике стола, достал блокнот в кожаной обложке. — Вот список тех, кого я добавил лично. Пять человек.
Я взял блокнот. Пять имен, написанных аккуратным почерком. Записал все пять в свой блокнот и продолжил ровным голосом:
— Расскажите о каждом. Как и где вы с ними познакомились.
Кассель откинулся в кресле.
— Морлэнд давний знакомый, мы пересекаемся на аукционах «Кристис» и «Сотбис» много лет. Патрисия Харгроув вдова горнодобывающего магната, жертвует музею ежегодно. Фигероа геолог при посольстве, помогал организовать Бразильскую экспедицию. Толливер антиквар, специализируется на колониальных минералах, я знаком с ним два года.
— А Дюваль?
Кассель улыбнулся. Слабо, но тепло.
— Мсье Дюваль очаровательный человек. Познакомился с ним две недели назад, на коктейле во Французском посольстве. Четвертого июля, прием в честь Дня независимости, французы в этом году решили отпраздновать вместе с нами. — Кассель сцепил пальцы. — Дюваль представился коллекционером минералов. Очень сведущий, знает кристаллографию на уровне профессионала. Мы обсуждали голкондские алмазы почти час. Он задавал невероятно точные вопросы про «Персидскую звезду», историю, огранку, оптические характеристики. Я пригласил его на выставку.
— Вы проверяли его личность?
Кассель моргнул.
— Простите?
— Вы убедились, что Филип Дюваль тот, за кого себя выдает? Запросили рекомендации, связались с кем-то в Париже?
Кассель побледнел.
— Нет. — Голос стал тише. — Он представился на приеме во Французском посольстве. Я… я полагал, что если человек приглашен на дипломатический прием, он заслуживает доверия. — Пауза. — Вы считаете, что Дюваль…
— Я пока ничего не считаю, доктор. Задаю вопросы. Опишите Дюваля. Внешность, манеры, акцент.
Кассель закрыл глаза, вспоминая.
— Мужчина, примерно тридцать пять — сорок лет. Среднего роста, стройный, подтянутый. Темные волосы, слегка вьются, зачесаны назад. Лицо узкое, скулы высокие. Глаза карие, внимательные. Нос прямой, без горбинки. Подбородок волевой, с ямочкой. — Кассель открыл глаза. — Одет безупречно. Темно-серый костюм, определенно европейского кроя, более узкие лацканы, чем у американских пиджаков. Запонки золотые, с инициалами, «P. D.», Филип Дюваль. Часы на запястье, что-то дорогое, возможно «Картье» или «Ролекс», я не разглядел. Обувь кожаная, темно-коричневая, начищена до зеркального блеска. Пах хорошим одеколоном, что-то французское, цитрусовое. В руке бокал шампанского, но пил мало.
Очень подробное описание. Кассель ученый, привычка наблюдать и запоминать детали перенеслась с камней на людей.
— Акцент?
— Французский. Безупречный. Говорил по-английски свободно, но с характерным мягким «р» и придыханием на «h». Иногда вставлял французские слова, «magnifique», «extraordinaire», как это делают парижане в разговоре с англоязычными.
Я все записал. Потом спросил:
— На выставке Дюваль общался с другими гостями?
— Конечно. Он оказался в центре внимания. Обаятельный, остроумный, прекрасно осведомлен в минералогии. Общался с послом Ирана, они обсуждали историю голкондских копей. С сенатором Уитмором — о финансировании музеев. С Патрисией Харгроув о пожертвованиях. Все нашли его чрезвычайно приятным. — Кассель замялся. — И он провел пятнадцать минут перед витриной «Персидской звезды». Стоял и смотрел.
Я не стал его спрашивать, почему он стоял. Не тот вопрос.
— Доктор Кассель, вы упомянули, что имеете доступ к схеме сигнализации музея.
— Да.
— Когда вы последний раз открывали сейф со схемой?
— Три недели назад, в середине июля. Готовил перестановку экспонатов в Зале Земли. Мне нужно знать расположение датчиков, чтобы не задеть проводку при перемещении витрин.
— Кто-нибудь еще присутствовал при этом?
— Моя ассистентка, Лора Дженнингс. Она помогала с чертежами.
— Вы оставляли схему без присмотра? Выходили из кабинета, ходили в уборную, курили?
Кассель задумался.
— Я… да. Один раз. Вышел к завхозу, уточнить размеры постаментов. Минут на десять. Схема осталась на столе. Лора оставалась в кабинете. — Он помолчал. — Но Лора работает со мной четыре года. Она преданная…
— Кто-нибудь заходил в кабинет в эти десять минут?
— Не знаю. Не могу утверждать.
— Последний вопрос, доктор. Во время выставки вы видели Дюваля в какой-то момент рядом с подсобными помещениями? Рядом с дверями, ведущими не в залы, а в служебные коридоры?
Кассель нахмурился, вспоминая.
