Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов
— А вот и нет! — оживилась Светлана. — Помнишь подарок Ленке нашей?.. Тьфу, прости Господи, не хочу её по новой фамилии называть…, но ты понял.
— Ну?
— Так вот, кооперативчик мы с подругой открыли. Бельё будем шить… Да не простое, а с перчинкой. Спрос будет, попой чую.
— Ну, раз попой… — я покосился на пятую точку Светки, потом — на голые ноги Жанны, у которой юбка, как назло задралась так, что стало ясно: на девушке вовсе не колготки, а тонкие чулки.
Я чуть шею себе не свернул с переднего сиденья. Представляю, каково бедному водиле, который всё это в зеркало заднего вида может наблюдать.
А везёт сейчас нас банковская «Волга», которая сегодня дежурная.— Анатолий Валерьевич, я вам больше не нужен? — с уважением, даже с каким-то излишним почтением поинтересовался грузный шофёр средних лет.
— Нет, конечно. У тебя и так дел по горло — всех надо по домам развезти.
Чёрт… Он ко мне на «вы», а я ему «тыкаю». Неловко как-то. И я ведь даже отчества мужика не помню. Вроде Мишей зовут…
В понедельник заскочил на работу, потом на сессию, и уже после неё поехал, наконец, в больничку, где лечилась Алиса.
Доехал на дребезжащем автобусе с запотевшими окнами и запахом мокрых пальто. Оказалось, Костина подружка лежит в какой-то запинде, далеко от метро, а ловить такси вечером — та ещё затея.
Лечебное заведение с порога отбивало всякое желание болеть. А ведь пока ехал, даже успел помечтать: красивые медсёстры, ничего делать не надо — лежи себе, кайфуй. Но действительность оказалась совсем иной: выцветшие стены, линолеум с потрёпанными краями, запах хлорки вперемешку с ароматами наверняка невкусного обеда. Где-то на стойке приёмного покоя про «благие перемены» в стране уныло бубнит радио.
В руках у меня тяжёлая авоська: яблоки в газетной бумаге, редкие по нынешним временам апельсины, банка сока и конфеты — импортные, ещё из старых запасов. В общем, набрал под завязку.
В гинекологию, само собой, не пустили, но Алиса обнаружилась неожиданно — тут же, в приёмной. Сидела на скамейке в коридоре, рядом с каким-то типом.
Так…, а это кто ещё такой?
— С ума сошёл, Толик? — удивилась девушка. — Зачем столько? Тут же больница, а не банкетный зал.
— А ты почему тут сидишь? Костю ждёшь? — пошутил я с намёком: мол, друг у тебя есть, а ты…
— Нет. Он сказал, что только в ноябре появится. Перед каким-то турниром…
— Турнир по боксу, Болгария — Европа. Мы с Костей от СССР там участвуем, — пояснил я и со значением ещё раз глянул на парня.
— А я знаю, — неожиданно влез в разговор тот. — Цзю с Эмилем Чупренски будет драться. А вот твой соперник пока неизвестен… Ты, Штыба, я так понял?— Угу, — кивнул я, слегка насторожившись.— А я — Евгений, руководитель комсомольской ячейки нашего курса. Вот, приехал навестить Алису, да тетрадки привёз с лекциями.
Ого. Парень не тушуется. Сам представился, сам руку протянул, и даже сразу пояснил, с какой стати тут сидит: мол, ничего личного, чисто комсомольское рвение.
— Ты, я вижу, бокс любишь? — уже дружелюбно интересуюсь я.
Ну, раз он не ухажёр Алискин, то могу и автограф дать, а не в лоб, как хотелось поначалу.
— Не, — отмахнулся Женька. — Просто «Советский спорт» читал по дороге. А так я больше ушу уважаю. Мы с Алисой ещё и туда вместе ходим.
— Хороший вид спорта, — кивнул я. — Не бокс, конечно, и не карате, но тоже ничего.
— Да это почти карате! — простодушно влезла в разговор Алиса.
Завязалась беседа — и, надо сказать, довольно интересная. Женька оказался простым парнем, без пафоса, как и полагается комсомольскому вожаку. Причём, вожаку правильному.
Но при этом какие-то виды на Алиску он, судя по всему, всё же имел, так как уходить никуда не собирался. Что ж, уйдём тогда вместе. А то знаю таких ушлых: я уйду первым — а он полезет целоваться к подруге моего друга. Нехорошо выйдет.
— Что, прям и живёт у нас? А ещё богатый… — разочарованно протянула Алиса, узнав о наладившихся отношениях между Гордоном и Ириной.
— Может, поженятся? — попытался обнадёжить я.
— Вряд ли, — со знанием дела возразил Евгений. — У англичанина выбор-то, думаю, имеется. Ничего, место в общаге у тебя всё равно есть.
— Вот радости-то! — всплеснула руками Алиса. — Познакомила, называется, на свою голову…
Девушка выглядела по-настоящему расстроенной.
— Тебе долго ещё тут тусоваться? — интересуюсь.
— Неделю ещё. В пятницу, надеюсь, выпишут… Так что можешь передать это старым развратникам, — усмехнулась Алиса, но как-то грустно.
Разговор на этом сам собой сошёл на нет, и мы с комсомольцем решили удалиться.
На прощание полез обниматься к Алисе, крепко прижав к себе упругое девичье тело в одном только больничном халатике. И всё это под завистливым взглядом Женьки. Ему-то такое пока не светит. А мне можно — на правах старого друга. Или на правах друга друга… В общем, неважно. Главное — позлить этого чересчур правильного вожака.
Идём до остановки вместе.
Осенняя московская слякоть раздражает, хочется тепла и моря. Но у нас даже на юге сейчас не покупаешься. А как там, интересно, в Болгарии в ноябре? И вообще — в каком городе матч-то будет? А может, зря я от Филиппин отказался? Там хоть тепло…
— Если не сильно напрягаться, ну, скажем, по часу раза три в неделю, то весь курс месяца за три выучишь… — доносился сбоку бубнёж моего спутника.
Блин. Пока я мысленно грелся у моря, новый знакомый, обнадёженный моим молчанием, уже вовсю агитирует меня заняться полузапрещённым ушу. Сань-Да, что ли. Судя по его описанию — нечто среднее между рукопашкой и кикбоксингом. От ушу там, по большому счёту, только дыхательный комплекс. Но этим меня не удивишь — дыхательные техники я и так знаю.
— Эй, малолетки, закурить имеется? И вы вообще, кто такие? Чё на нашей территории забыли? — дорогу нам перегородили несколько угрюмых личностей разной степени наглости, опьянения и оволосения. Один даже был лысый, как бильярдный шар.
— Совсем обнаглел, дядя? Тебе слово «каратэ» что-нибудь говорит? — Женька, до этого пафосно рассуждавший о крутости своего ушу, с
