Неприкаянный 5 - Константин Георгиевич Калбанов
— Не стал. Не желаю поднимать ажиотаж, в результате чего сам останусь у разбитого корыта. Всё же речь о трёх миллионах рублей. Хотя Проничеву наверное куда страшнее, он ведь настолько уверовал в то, что вы под покровительством императрицы, в ваше участие в разработке алмазных копей, золотые прииски и заводы на Дальнем Востоке, что вообще осторожность потерял. Подумать только, у него на складах хранится патронов на десять миллионов. И это не считая кредита на строительство завода с нуля.
— И опасаясь того, что кредиторов окажется слишком много, вы решили успеть выцарапать своё первым. Я прав?
— Совершенно верно, Олег Николаевич. А ещё, согласно другого пункта договора, в случае ненадобности для меня построенного мною завода, вы обязались выкупить и его. А это ещё два миллиона рублей.
— В случае если процесс производства налажен должным образом, а завод в полном объёме укомплектован инженерными и квалифицированными рабочими кадрами.
— Всё как прописано в договоре. Буковка к буковке, — кивнув, подтвердил Мелихов.
— Что же, в таком случае завтра мы прибудем в Калугу, где меня ожидает дирижабль. Перелетим в Москву за моими специалистами, а оттуда прямиком в Ставрополь и далее в станицу Невинномысскую. Я осмотрю предприятие, поговорю с рабочими, мои люди всё проверят, и если всё соответствует договору, полагаю в течении пары тройки дней мы подпишем договор купли-продажи завода и продукции.
— Это не меньше пяти миллионов, — заметил он.
— Предпочитаете наличными, или всё же доверяете российским банкам и согласитесь на ценные бумаги?
— Я чего-то не знаю?
— Прошу меня простить, а не желаете перекусить. Что-то от коньяка у меня разыгрался аппетит, — поднял я руку призывая официанта.
— Олег Николаевич…
— Простите, но с этим делом мы уже всё решили. Сейчас я хочу подкрепиться, а потом выиграть турнир. Как оказалось мне не помешают дополнительные средства. А посему, прошу меня простить, Родион Петрович, но я не стану делать вам послаблений…
Сказано сделано. Через четыре часа за столом мы остались вдвоём. А ещё через два, я поднялся со своего места, в очередной раз став обладателем большого приза. И нет. Эти деньги пойдут вовсе не на выплату Мелихову, а явятся очередным китайским траншем, вернее, компенсируют его. Увы, но с казёнными заводами проделать то, что я и мои компаньоны провернули с купцами не получится…
В Калугу мы прибыли утром. И первое что услышали едва ступив на причал, это мальчишку разносчика. Он стоял напротив только что прибывшего парохода и размахивал газетой.
— Убийство в Сараево! Убит эрцгерцог Фердинанд с супругой!
— Мальчик, дай газету! — выкрикнул один из господ, едва ступив на набережную Оки.
— Эй, малец! — махнул рукой Мелихов, подзывая газетчика.
Я не стал никого подзывать, потому что и так знал, что именно случилось вчера днём в Сараево. Как и то, что теперь Европа стремительно движется к мировой бойне, и с этого поезда не сойти. Вместо того чтобы рвать из рук разносчика газету с новостями, я устроился в автомобиле терпеливо ожидая купца. Ну и пока пристроят чемодан с моими вещами.
— Откуда? — подойдя ко мне, тряхнут тот газетой.
— О чём вы, Родион Петрович? — вздёрнул я бровь.
— Откуда вы это могли знать ещё год назад?
— Не понимаю вас. Садитесь уже и поедемте уже на лётное поле, дирижабль ожидает нас.
— А если я передумал?
— В таком случае прошу меня простить, но я лечу прямиком в Санкт-Петербург, — развёл я руками.
— Братец, спусти мой чемодан, — попросил он Ерофея.
— Вы не поедете? — изобразил я удивление.
— Да я был бы полным идиотом, если бы решил воспользоваться пунктами особых условий нашего договора. Не знаю откуда вы это знали заранее, н-но… Счастливого полёта, Олег Николаевич. Эй, малец, найди мне извозчика, — бросил он монету мальчишке ошивавшемуся на набережной.
Глава 3
Наполеоновские планы
Вообще-то мог бы уже и привыкнуть, но не-е-ет, опять Ольховский ревниво косится и готов отобрать у меня штурвал «Ласточки». Может ну его к ляду, перевести командира экипажа на сто тысячник, пусть пассажиров возит на авиалиниях. Опять же, можно в армию или на флот, там сейчас есть потребность в экипажах дирижаблей.
Если я полагал, что мне удастся обойтись без госзаказов, то сильно ошибся. В итоге меня прижали, и пришлось расширять верфь и увеличивать выпуск дирижаблей. Причём большим спросом у военных пользовались именно десятитысячники. Что моряки, что армейцы предпочитали использовать их как средство дальней разведки. Ну и вообще, они покомпактней будут и подешевле. А так-то на случай войны весь авиапарк концерна на учёте и может быть мобилизован. Причём вместе с экипажами, которые так же являются военнообязанными…
«Ласточка» величаво поднялась в воздух. Груза нет, если не считать мой автомобиль, в котором всего-то тонна, ну и меня с телохранителями и багажом. Но это вполне укладывается в сорок процентов подъёмной силы водорода, так что яхта удерживалась у земли только швартовыми растяжками, благо всё необходимое сохранилось ещё со времён когда на этом лётном поле трудился Циолковский.
Впрочем, даже будь яхта в полном грузу это не помешало бы вертикальному взлёту. На стотысячнике это невозможно, слишком уж большая масса, а вот на таком малютке вполне. Правда лишь с тех пор, как вместо маневровых стопятидесятисильных моторов установили новые трехсотшестидесятисильные.
Разумеется были заменены и маршевые двигатели, что позволило увеличить максимальную скорость до ста восьмидесяти вёрст, а крейсерскую до ста сорока пяти. Увы, но большую скорость развить не позволяла прочность конструкции. Попытка использовать тысячесильные показала их избыточность, при двухстах верстах в час возникла угроза разрушения дирижабля.
Ну и немаловажный фактор, усовершенствованные Тринклером моторы при большей мощности сохранили прежний расход ГСМ. В результате, дирижабль стал не только быстрее, но и прибавил двести вёрст к дальности полёта при стандартной загрузке топливом.
Так что, я взлетал без разбега, сначала поднялся на высоту в пару десятков сажен на маневровых моторах, после чего врубил маршевые и начал плавно набирать ход, пока не лёг на воздушный поток, позволивший вырубить дополнительные двигатели.
Поднявшись на версту сделал круг над окраиной и центром Калуги. Мне ничего не стоит, а народу внизу приятно, вон таращатся, а особо впечатлительные машут. Тем более, что этот город стал колыбелью российского дирижаблестроения. И именно на том самом лётном поле мы и устроили аэропорт. Правда, предназначен он для самолётов, промежуточные посадки для дирижаблей у нас от пятисот вёрст, не ближе. Так что, для местных зрелище это нечастое.
Перелёт до столицы прошёл без осложнений. Как
