Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев
— Предупреждали же их, чтобы не пускали диких на палубу в больших количествах.
— Тут непонятно, свидетелей-то не осталось. Возможно, шайка дожидалась сигнала в лодке.
— Ладно, и что бостонцы намерены предпринять?
— Понятно что. Собираются вернуться туда и отомстить. Капитан «Лидии» считает, что нужно преподать урок, и только так можно избежать повторения резни.
— Может он и прав, — тихо произнес Тропинин. — Но нам это не нужно. Бостонцы уберутся на свой берег, а нам потом расхлебывать их кашу годами.
— Мы предупредили, — пожал плечами командор Северного патруля. — Но они кажется, не верят, что мы всерьез будем защищать индейцев, проливших кровь белого человека.
— Хорошо бы обошлись «кровавыми деньгами».
Торговцы мехами иногда брали blood money в качестве выкупа за пролитую кровь товарищей, чтобы не прекращать прибыльную торговлю. Своего рода выкуп или вира.
— Никогда не видел столько кораблей в одном месте, не считая, конечно, портов, — сказал Гриша, выйдя на палубу.
— Я видел, — мрачно сказал Тропинин. — В заливе Нутка пятнадцать лет назад. И закончилось всё бойней.
Им пришлось простоять возле Нахвитти почти неделю, присматривая за бостонцами и собирая слухи у соседних племен. К счастью на этот раз войны не случилось. Два судна компании Лаймана поделились с потерпевшим людьми. Это вызывало большие споры из-за перераспределения паев. В результате парням стало не до возмездия. Ну а раз потерпевшие отказались от мести индейцам, то остальным лезть в дело и вовсе не имело смысла.
На том и разошлись.
Глава 21
Острова Архиепископа
Острова Архиепископа [Бонин, Огасавара] выглядели более приветливо чем их суровые южные соседи. Горы и причудливая береговая линия скрывали истинные размеры. Казалось, что острова довольно крупные, хотя даже Грахт (названный так голландцами) уступал по площади Кусаю или Рождеству.
Зато здесь имелась хоть какая-то гавань, рос небольшой лесок и не имелось ядовитых серных испарений. Приятный климат вполне подходил для выращивания бананов, кокосов и фруктов, но не был таким жарким и сухим, как на экваторе. Привычные деревья Виктории — вишня, яблоня, клён, соседствовали с пальмами и фикусами.
В гавани стояло несколько лодок разной величины и джонка, на которую собирались перебраться с «Незевая» китайцы. Не имеющая пока названия столица колонии — городок из трех десятков построек — расположилась здесь же на берегу.
Высадив пассажиров и разгрузив бочки с серой, незевайцы отправились осматривать местность. Им предстояло провести здесь несколько недель в ожидании Шэня и Дзинь Луна. Греть пузо на солнышке и потреблять местные фрукты.
Местный управляющий Тулумин охотно показал хозяйство. Этим он напомнил незевайцам кусайского Коновалова. Во всем остальном выглядел полной его противоположностью. Рожденный уже в Америке он был моложе, а европейской крови в его жилах текло не то чтобы очень много. Главное, что учиться на ходу Тулумину не пришлось. Он вышел не из зверобоев, а из калифорнийских селян. Складчина охотно подряжала для колонизации людей, знающих с какой стороны подойти к корове. А уж тех, кого нанимали управляющими дополнительно обучали различным наукам. Так что и в промыслах он знал толк.
— Думаем помимо прочего основать тут китоловную базу, — сказал Тулумин. — Между Мидуэем и нашими островами встречают много китов, вы и сами, небось, видели. А немного южнее у Ладронских, то бишь Марианских остров, их ещё больше. Так что удобно будет здесь жир сбрасывать, ремонтироваться, пополнять припасы. А где еще? До Оаху далеко, до Уналашки, даже если наших шелеховцы не выпрут, тоже не близко. А мы свою толику малую от промыслов будем иметь.
— Вонищи будет немало, — заметил Барахсанов, втягивая носом приятный аромат местных лугов.
— Посмотрим, может не прямо здесь котлы поставим.
— А не боитесь испанцев, японцев? — спросил Митя.
— Пусть только тронут. У нас пушки есть.
Пушки у колонии и правда имелись. Небольшую батарею поставили на холме к северу от городка. Она держала под прицелом и гавань, и прилегающие территории, а сама была защищена со всех сторон крутыми берегами.
Всего на острове проживало полторы сотни колонистов. Почти половину населения составляли дети. Два десятка ходили в школу. В крупных городах начальные школы были трехклассными, то есть учили детей по году в каждом классе, постепенно осваивая материал. В небольших селениях, вроде этого, устраивали одноклассные школы. Это значит те же три года учили всех вместе, выдавая разные задания, а старшие помогали младшим.
Складчина придавала образованию не меньше значения, чем санитарным нормам. Собственно и санитарные нормы было проще всего насаждать со школьных уроков. Дети быстрее привыкали к правилам и меньше подвергали их сомнению.
* * *
Незевайцы не успели толком обосноваться на острове, как планы неожиданно изменились. Выяснилось, что джонка была непригодной для плавания, о чём им с великой скорбью сообщил Шэнь.
Сразу по прибытии её корпус оказался заполнен водой и поначалу китайская команда приняла это за обычную проблему долгой стоянки. Дождевая и морская вода рано или поздно всегда проникали внутрь. Однако все усилия вычерпать воду оказались тщетными. А когда моряки накренили джонку в поисках возможной пробоины, то увидели, что она практически лишилась дна.
Местные колонисты плохо разбирались в корабельных делах. Когда ветер менялся, а волны стали заходить в гавань, джонка стала царапать днищем о каменистый грунт. Не слишком сильно, почти незаметно. Понемногу набирая воду, она погружалась, её масса росла и повреждения становились серьезнее. Днище раз за разом измочаливало о камни, превратив его за несколько месяцев в сплошную дыру.
Ремонт мог продлиться целую вечность. Если на то пошло, проще было бы построить новую джонку. Вот только команда Шэня не обладала нужными навыками, а колония не располагала ничем похожим на верфь. Да и время поджимало.
— Мы воспользуемся твоей шхуной, Чеснишин, — заявил ему Шэнь.
Митя аж дар речи утратил на время. Набрал в легкие воздух, да так и стоял, понемногу наливаясь краской.
— Это моя шхуна! — прорвало, наконец, Митю. — Я не отдам её в чужие руки!
— Тогда ты пойдешь с нами, — спокойно ответил Шэнь.
— Я?
Митя был на три четверти русским, а на четверть индейцем. Внешне он почти не отличался от какого-нибудь смуглого француза или португальца. А европейцев на азиатских берегах не жаловали. Для торговли с ними отводили Кантон и Нагасаки.
