Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский
Неплохо вечер провели.
Взяв мячик, начал подкидывать его под потолок — из пяти раз ловил только два-три. Координация пока заметно хромает — влитая рывком чужая энергия усваивается с трудом, поэтому нужно немало времени, чтобы привести себя в порядок.
Заряженный жизненной силой Луны так и не поспал, от подкидывания мячика перейдя к более сложным упражнениям — к рассвету практически полностью восстановив прежние кондиции в координации и реакции.
Все, пора вопрос с Винкельманном закрывать — подумал я, решив наконец избавиться от трупа в подвале. Но прежде вышел на пробежку, с удовольствием намотав на подошвы около десятка километров по пустым улицам, а когда вернулся домой на крыльце встретил Арину. Тоже собралась на пробежку и заметно удивилась при виде меня — от моего бодрого состояния, а не от моего отсутствия. Все же записку что ушел ненадолго я оставил, так что волнения в облике бывшей княгини нет.
— Как ты?
— Отлично. Свеж и бодр.
— Ты же сказал, что больше суток будешь приходить в себя.
— Кое-что случилось, отдельная тема для разговора.
— Это как-то связано с изменившимся цветом глаз Луны?
— Да.
— Ясно, — протянула Арина, поджав губы.
— Сейчас вернешься, поговорим и все расскажу.
Отрицательно покачав головой, женщина легко забежала обратно на крыльцо, жестом поманив меня за собой. Двинувшись следом обратил внимание, как она покачивает бедрами — ранее такого за ней не наблюдал. Хотя ранее я ее и в таких обтягивающих лосинах не наблюдал.
Зайдя на кухню, Арина взяла со стола вскрытый конверт и протянула мне.
— Почтальон пару минут назад привез.
Письмо предназначалось барону Нико Вайсу, лично в руки — интересно, почему почтальон не выполнил предписание. Думаю, перед обаянием Арины не устоял, что не удивительно — она сейчас смотрит на меня скрестив руки на груди, подчеркивая магию обаяния своих верхних девяноста, где уж тут устоять.
Конверт вскрыт, письмо она читала — могла бы просто на крыльце рассказать о содержании, странно что сюда позвала. Отработать на мне магию обаяния своих нижних девяноста? Хотя там не девяносто, а девяносто шесть примерно, а грудь у нее где-то девяносто четыре, определил я наметанным взглядом. При ее объеме талии — шестьдесят три, не больше и не меньше, фигура не оставит равнодушных даже тех, кому нравится вышедший недавно из моды худосочный шик.
Даже не знаю, что меня сейчас интересует больше — что в письме, откуда у меня столь наметанный взгляд на женские фигуры что до сантиметра объем определяю, и отрабатывает ли на мне сейчас Арина приемы своего обаяния.
Конверт оказался курьерской экспресс-доставкой, надо же, вчера из Петербурга отправлено. Письмо казенным слогом уведомляло, что администрация Республиканского казенного учреждения «Следственный изолятор № 1» рассмотрела мою заявку и одобрило приватную встречу с лишенным титула, прав и привилегий бывшим князем Пантелеем Львовым.
Ну вот и владельцы использованного прототипа объявились — в Кресты все же просто так не попасть, тем более на приватный разговор. Клан Львовых залетел в тюрьму всем составом таким образом, что обратно после подобного никто не выходит, но канал доставки запрещенных веществ неизвестные уважаемые люди терять не хотят, потому и зовут на беседу. Клык даю, что бывший князь передаст мне явки, пароли и указания как вновь организовать работу. Иначе объяснить вызов сложно — если бы у меня хотели только забрать прототип, давно бы в гости пришли и вежливо попросили вернуть.
Вопрос ехать или не ехать я даже не рассматривал — если откажусь, меня будет гораздо проще убрать, вместо того чтобы гоняться и уговаривать. В этом бизнесе если предложения и делают, то только те, от которых нельзя отказаться, дискуссиям тут не место.
Опять господин Винкельманн остался без моего внимания, продолжая гостить в подвале, да что ж такое — не теряя времени я быстро принял душ, оставил несколько указаний Арине, переоделся и отправился на такси в аэропорт Тамбова.
Глава 17
По случаю четверга прямых рейсов из Тамбова до Петербурга не оказалось — летают по графику понедельник-среда-пятница. Поэтому добираться пришлось с пересадкой через Рязань, куда я полетел на небольшом турбовинтовом самолете вместе с крестьянами в заставленном корзинами с овощами фруктами салоне. Уже оттуда — едва успев на посадку, отправился в северную столицу. Лететь оказалось меньше часа и за это время я съел и раздал оба пакета с грушами и яблоками, которыми меня снабдили на рейсе Тамбов-Рязань. Проблема возникла с кабачком — я не знаю, зачем я его взял, и не знаю, куда теперь его девать. А выкинуть жалко — очень уж красивый и большой, как дубина древнего кроманьонца.
Петербург встретил аномальной жарой, державшейся уже третью неделю. Тяжелая густая влажность, температура за тридцать, как будто в Центральную Америку попал. Что интересно, сам я там не был, это память услужливо подсказывала чужие «воспоминания».
На стойке такси в аэропорту оформил заказ — от кабачка там отказались, и уже через сорок минут стоял у ворот знаменитой тюрьмы на берегу Невы, где в одиночных камерах содержатся особо опасные или политические преступники. Кабачок, завернутый в пакет, держал подмышкой — таксист тоже брать не стал. Сказал, что своих в багажнике еще четыре, куда девать не знает. Чувствовал себя вместе с овощем довольно глупо, но выкинуть упрямство не позволяло, я ж его из самой Рязани сюда привез. Неужто весь путь был проделан зря?
Письмо-приглашение послужило картой золотого доступа — едва предъявил, как попросили подождать десять минут, а потом в обход Бюро пропусков даже без оформления каких-либо документов меня повел внутрь дежурный офицер. Из плюсов — оставил на проходной кабачок, как посылку-передачу его оформлять отказались, бывшему князю Львову посылки не положены. Из минусов — забрать себе тоже отказались, сказали отдадут на выходе.
Покинув проходную, вместе с сопровождающим прошли через внутренний двор мимо красных кирпичных зданий, миновали массивный собор с темно-зелеными куполами и вошли в административное здание, пройдя сразу в специальное помещение для свиданий и встреч. Отвели меня в самый конец коридора, сопровождающий офицер приглашающе открыл дверь.
Комната небольшая, метров двенадцать. Внутри стол, стул, скамейка вдоль стены, все
