Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

«семена из будущего»: я очень хорошо знал, что все эти высокоурожайные сорта довольно быстро вырождаются. И даже знал две основных причины такого явления, и первой было то, что «мои» растения быстро скрещивались с «местными», от диких мало отличающихся. Но эта причина меня, вероятное всего, не коснулась: я всячески пресекал использование при посевах «нынешних» пшеницы и овса, а диких вокруг вроде и не было. А вторая причина действовала даже быстрее: крестьяне по одним им ведомым причинам самое крупное и хорошее зерно быстро «употребляли в пищу», а на семена оставляли зерно помельче и похуже. И я даже где-то читал, что в царской России это объяснялось тем, кто мужики хотели свой урожай продать подороже, но это «было потом», а сейчас народ просто хотел поменьше труда затратить на приготовление еды — но я ввел очень строгие правила и вместо такой «негативной селекции» приказал использовать исключительно «позитивную»: на семена оставлять самое крупное и самое хорошее зерно. И результат такого подхода проявился уже года через три: «мелочи» после сбора урожаев оставалось заметно меньше, чем в первые годы «современного земледелия». И для меня главным стало то, что народ это понял: люди сами стали плести сортировочные сита и даже придумали какие-то другие способы отделения полновесных зерен от мелких. И, что меня тоже немало порадовало, и удобрением полей стали заниматься всерьез.

Именно всерьез: не просто на поля всякий навоз и перегной таскать, а таскать удобрений «столько, сколько надо»: все же если того же навозу на поле перебухать, то растения слишком уж быстро вырастают и соломина становится более слабой со всеми вытекающими. Да, избытка навоза и всего прочего пока не было — но народ, увидев, как та же пшеница или ячмень растут на участках, куда они кучей навоз скидывали, старались теперь удобрять землю равномерно по всему полю.

Так что с зерном вроде стало уже довольно неплохо, но неплохо стало и с той же репой. Не могу сказать, что с ней стало вовсе хорошо — но теперь и репу на семена люди стали оставлять самую большую, так что перспективы просматривались довольно радужные. Да, мгновенного результата ожидать было бы глупо, однако если упорно толкаться в одни ворота, то наверняка получится сквозь них в конце концов все же пройти. Причем не только в земледелии, и даже долго ждать желаемого результата, думаю, не придется: я когда-то читал, что в той же Англии знаменитое «огораживание» началось с того, что какой-то хмырь всего-то лет за несколько из обычной (и довольно паршивой) овцы вывел породу с исключительно хорошей (и дрогой) шестью, что сделало овцеводство более выгодным, чем традиционное земледелие. В денежном выражении выгоднее…

У меня вопрос финансовой выгоды не стоял, по причине отсутствия в окружающем меня мире финансов, но то, что кто-то простой селекцией вывел принципиально новую породу скота не потратив на это всей своей жизни, меня вдохновило. Ну да, овец у нас пока не было, но были свиньи, и вот если ими как следует заняться, то результат можно получить очень быстро. Не за год, и даже, наверное, не за два-три года, но в очень даже обозримом будущем. Потому что я знал одну очень простую вещь: все современные (мне) породы были получены путем близкородственного скрещивания каких-то мутантов. То есть все животные (и человеки тоже) в какой-то степени являются мутантами, то есть у каждого какие-то мутации имеются. И эти мутации при таком близкородственном скрещивании закрепляются, а при выведении новых пород скотины на то, что они чаще всего приводят к снижению жизнеспособности таких зверей в дикой природе, можно (и даже нужно) было наплевать: скотину никто в эту самую дикую природу выпускать не собирался.

Вот если внимательно посмотреть на нынешних «домашних» свиней, то на первый взгляд они от кабанов почти и не отличаются. То есть отличаются немножко: у них морда стала покороче, чем у диких, а тело наоборот подлиннее стало. Еще клыки вроде поменьше у домашних были — но при беглом взгляде не охотник нынешнюю свинью от дикой и не отличит. А я решил заняться свиноводством, когда увидел в одном небольшом стаде поросят странной расцветки: они были не полосатыми, а светло-серыми с черными пятнами. И, по словам, владельца этой семейки, его свинья уже не первый раз таких поросят приносила — но кроме странной шкурки поросята от прочих и не отличались. Не отличались от своих братьев и сестер, но я все же небольшую разницу заметил: у свиноматки было не десять, а двенадцать сосков и, по словам хозяина, она постоянно (то есть вот уже четвертый год) приносила по восемь-девять поросят, а не по четыре-шесть, как другие свиньи. А это уже было интересно, и я этого «красивого» поросенка (это была самка) себе забрал. То есть забрал, чтобы его все же Агуша выращивала: у самого меня времени на уход за поросятами не было. И оказалось, что мысль заняться свиноводством всерьез была не очень-то и глупой.

Правда, это оказалось уже потом, а я в основном занимался «созданием индустриальной базы»: говорил люди, что и как делать, а сам делал то, что другие люди пока самостоятельно сделать не могли. Спокойно и методично делал: я решил, что строить «индустриальную основу цивилизации» нужно сразу «на века»: так оно в конечном итоге дешевле получается. А еще отдельно старался следить за тем, чтобы у меня не началось «перенаселение», и для начала запретил девчонкам выходить замуж до шестнадцатилетия. С одной стороны, это привело к заметному снижению смертности: девки молодые при родах часто умирали, а теперь они оставались живыми. Но и младенцев все же стало поменьше, так что рост продукции сельского хозяйства хоть и не лучшим образом, но за ростом населения поспевал.

Однако и отказываться от «даров дикой природы» я посчитал неразумным, вот только природу теперь тоже несколько иначе люди использовать стали: я подумал, и решил, что в моей ситуации лучше всего быть дураком. Потому что дурак, как известно, учится на своих ошибках — а значит, знает не только результаты ошибок, но и мельчайшие детали того, как он дошел до жизни такой. И проанализировав свои ошибки, может с гарантией их уже не повторить. А я уже точно знал, что человеку с семьей из жены и трех детей для того, чтобы себя прокормить, одеть и обуть, а так же согреть в суровую зимнюю пору необходимо около десяти квадратных километров нынешней дикой природы — если