Малолетка 2. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров
— Совсем охренели? Вы хоть понимаете, кого тронули? Да я таких людей знаю, что потом… да я вас сейчас… да у меня коны…
Игорь чуть наклонился к нему и положил ладонь братку на плечо. Даже не сжал сильно, просто дал почувствовать вес.
— Заткнись на хрен!
Браток осёкся на середине фразы.
Я жестом показал Игорю, чтобы он уходил и мы в сарае остались с Шмелем вдвоём. Игорь тотчас растворился в проходе. А я взялся за край мешка и сдёрнул его одним движением. Браток жадно втянул воздух, дёрнул головой, часто заморгал и сразу начал собирать глазами картину. Не успел. То есть успел, конечно, но не так, как ему хотелось. Первое, что он увидел, был чужой сарай, чужие лица и жёлтая лампа под жестяным колпаком.
Он уставился сперва на меня, потом на Шмеля. Искал знакомую рожу. Не нашёл.
— Вы кто такие вообще? — повторил он уже громче и увереннее, потому что глаза у него снова заработали. — Совсем охренели? Я ж говорю — я блатной!
Он не столько пугал, сколько восстанавливал себе почву под ногами. Наверное, ждал, что мы при этих словах начнём суетиться… не начали, и я видел, как это бесит братка.
От автора:
По воле катаклизма наш современник оказался в теле молодого выпускника Первого Павловского военного училища. Как выживет он в мире, который для него чужой? Поплывёт ли по течению или воспользуется шансом — построить свою жизнь заново…
https://author.today/work/164303
Глава 20
— Ошиблись вы, пацаны. Очень сильно ошиблись. Я вас сейчас по косточкам разберу. Вас тут потом в землю закатают. Вы даже не представляете, куда влезли! — продолжал браток.
Я всё так же молчал. Просто торопиться тут было вредно. Пусть сам услышит, как он звучит в этом сарае.
Он это и услышал. Я слышал, как в его голосе появилась раздражённая неуверенность. Никто и близко не вёлся на его угрозы.
— Чё, язык проглотили? — бросил он. — Или смелости только в мешок заворачивать хватает?
Шмель всё-таки не выдержал.
— Разговорчивый, а? Может, ему в ногу шмальнуть разок?
Браток метнулся глазами в его сторону.
— Слышь, ты чё, отморозок?
— Ага, — Шмель даже отрицать не стал. — Что-то вроде того, а ты сомневаешься?
Я наконец оттолкнулся от стола и шагнул на полшага ближе. Браток заткнулся, угрозы на него действовали куда лучше, чем на нас. Это я ещё у машины понял.
— Выдохнул? — спросил я спокойно.
Он уставился на меня.
— Ты кто такой?
— Неважно, — сказал я. — Ты базар свой гнилой закончил? Или ещё какое-то фуфло будешь затирать про блатного? А то мне западло с тобой в таком ключе разговаривать.
Я заметил, как у Шмеля после моих слов глаза на лоб полезли. Явно не ожидал, что я могу вот так говорить.
— Слышь, с хрена ли западло? — окрысился браток.
— Да просто я твою масть под сомнение ставлю, — ответил я. — Мне вон баба, которая была с тобой, говорит, что она в детдоме нянечка или кто там, это так?
— Так… — нехотя ответил браток.
Его лицо мигом стало настороженнее, видимо, сразу понял, о чём пойдёт дальнейший разговор.
— Не западло тебе у детей бабки-то отбирать, у сирот? — спросил я.
— Её муж мне бабки должен…
— А вместо мужа ты решил у сирот забрать? — перебил я.
— Да ты не так понял…
— Я всё понял, как есть. Поэтому рот закрой, даже если ты кого из крутых знаешь, за такую тему никто не впряжётся.
Браток хотел ответить, я видел это по тому, как он уже набрал воздух. Только возразить по существу ему было нечего. Всё-таки он прекрасно понимал, что я ему только что доступно объяснил.
В его же картине мира, в которой он пребывал, ситуация явно складывалась не в его пользу. Наверное, именно поэтому он вдруг решил включить режим идиота. Может быть, потому, что считал, что с нами это может сработать. Но выглядело жалко…
— Не понимаю, о чём вы вообще, — сказал он. — Я мимо ехал… Остановили, докопались, мешок на голову напялили. Ошиблись адресом, пацаны.
Шмель, который никогда особо не старался скрывать свои эмоции, сзади, на диване, расхохотался в голос.
— Вот это, блин, даёт…
Я смотрел на братка молча. Браток покосился на меня и пошёл по второму кругу.
— Я вообще не в теме, — сказал он. — Чё вы там себе придумали — ваши проблемы. Я эти бабки с неё не трусил… я вообще её первый раз вижу.
— Ой, блин, — продолжал хохотать Шмель.
Не знаю, что было в голове у этого братка, но он говорил уже быстрее, явно решив, что таким способом он сможет спасти свою шкуру.
— Может, у вас там с этой тёткой свои разборки, а меня приплели просто так. Бывает. Только я вам сразу говорю: мимо. Вообще мимо.
Шмель не удержался от укола:
— Слышь, как заговорил. Прям потерпевший.
Браток скосил взгляд в его сторону, но я заговорил раньше, чем он успел снова завести шарманку.
— То есть бабки ничейные, — сказал я спокойно.
Браток осёкся. Как я уже отмечал, мозги у него работали — тупым быком язык не поворачивался его назвать. А значит, мой заход по бабкам он расценил правильно, прекрасно поняв, что деньги в сумке от него уплывают. Язык мой — враг мой.
Думаю, что понял он и то, что по новой стрясти долг с Зины не выйдет. Фактически она с ним рассчиталась. И это даже если отвести в сторону то, что у сирот забирать деньги — непорядочно.
— Бабки моего старшего… — нашёлся браток.
Я вёл его именно к этому ответу, вот только сам браток ещё не понимал, насколько в глубокую яму он себя этим ответом закапывает.
По лицу Шмеля я сразу понял, что заход он оценил. Вообще, сегодня не только для нашего гостя был вечер открытий, но и для самого Шмеля тоже.
— Как звать тебя? — спросил я.
— Витька, Насос погоняло…
— Ты ж из собачников, Витька? — я вскинул бровь.
— Допустим… а чё? — сразу напрягся он от моей осведомлённости и весь аж помрачнел.
— Да так, — я отмахнулся. — Думаю, какого будет Аркаше Цыпе знать, что он, оказывается, ведёт себя непорядочно и сирот трусит на бабки. Да ещё если мне память не изменяет, этот детдом Бдительный держит от татар… ай как нехорошо получается.
— Ни хрена расклад, это он чё, утверждает, что Цыпа — падла⁈ — выдал Шмель.
Насоса аж перекосило, когда он понял, как его слова сыграли против него самого. Зрелище было
