Криминалист 5 - Алим Онербекович Тыналин
Тим немедленно взял два пончика, один глазированный в правую руку, один шоколадный в левую, и откусил от обоих поочередно, с выражением глубокого удовлетворения.
— Повышения я дождусь лет через десять, — сказал он с набитым ртом, — но пончики здесь и сейчас. Нужно этим пользоваться.
Дэйв подошел ко мне, когда я наливал кофе из кофеварки. Положил руку на плечо, подержал секунду.
— Ты это заслужил, — сказал он тихо. — По-честному.
Я кивнул. Дэйв убрал руку и отошел к столу, взял стакан с лимонадом, завел разговор с Харви о предстоящем бейсбольном сезоне. Дэйв умел сказать главное и уйти, не растягивая момент.
Маркус подошел позже, когда народ начал расходиться и в комнате отдыха остались только стаканчики из-под кофе и крошки от пончиков. Подошел молча, протянул руку.
— Рад работать с тобой, — сказал он.
Пожал руку. Крепко, коротко. И ушел. Для Маркуса, проведшего годы в стране, где чернокожему мужчине приходилось доказывать право на каждый день пребывания в ФБР, эти четыре слова весили больше, чем иная часовая речь.
После обеда я нашел на столе два конверта, которые Глория аккуратно положила поверх текущей почты. Первый бланк «Вестерн Юнион», телеграмма из Парижа: «ПОЗДРАВЛЯЮ. МОРО.» Второй конверт плотнее, бумага кремовая, на левом верхнем углу тисненая корона и буквы «Metropolitan Police». Внутри карточка, рукописный текст синими чернилами, почерк ровный и мелкий: «Поздравляю с повышением. Достойная работа. Стивенс.»
Я положил обе в верхний ящик стола, к блокноту и коробке патронов, и закрыл.
К трем часам дня наш этаж опустел. Тим уехал на встречу с информатором. Дэйв поехал к жене, у них годовщина свадьбы, он говорил об этом всю неделю.
Маркус ушел в лабораторию к Чену, помогать с систематизацией вещественных доказательств по одному из текущих дел. Харви задремал за столом, голову свесил на грудь, из-под мятого рукава виднелся край недоеденного шоколадного батончика «Бэби Рут». Джерри печатал что-то на «Ройал Квайет Де Люкс», мерный стук клавиш разносился по пустому кабинету как далекий пулеметный огонь.
Я сидел за столом и смотрел на медаль в коробочке. Бронзовый кружок на синем бархате, шелковая лента в три цвета.
Вещь, помещающаяся на ладони и весившая от силы унцию. Чтобы получить эту унцию я три месяца работал без перерыва, провел десятки допросов, проехал тысячи миль, не спал ночами, убил человека, спас несколько жизней и участвовал в международной операции с участием трех полицейских ведомств двух континентов.
Стук о дверной косяк. Я поднял голову.
Томпсон. Костюм-тройка темно-серого цвета, сигара в зубах, на этот раз зажженная, сизый дым тянулся за ним, как шлейф за кораблем. Лицо хмурое, но это нормальное лицо Томпсона, хмурость входила в комплект, как сигара и карманные часы «Булова» на серебряной цепочке.
Он вошел, не дожидаясь приглашения, впрочем, Томпсон никогда не ждал приглашений, сел на второй стул у моего стола, откинулся назад и вытянул ноги. Затянулся сигарой, выпустил дым к потолку. Помолчал минуту. Томпсон умел молчать так, что молчание говорило больше слов, оно создавало пространство, в котором следующая фраза приобретала вес.
Потом достал из-под мышки тонкую папку, картонную, бежевую, с напечатанным на машинке ярлыком, и положил на мой стол, рядом с коробочкой.
— Страховая компания из Балтимора, — сказал он. — «Континентал Кэжуэлти Иншуранс». Три пожара на складах одного и того же владельца за два месяца. Два тела. Пожарные закрыли все три случая как несчастные. Страховая заплатила дважды, а перед третьей выплатой наняла частного следователя. Следователь покопался, ему не понравилось то, что увидел, и передал дело нам.
Я открыл папку. Три черно-белых фотографии пожарищ, обугленные стены, провалившиеся крыши, дымящиеся руины, пожарные шланги на переднем плане. Полицейские протоколы, напечатанные на стандартных бланках полиции штата Мэриленд, с пропечатанными полями «Дата», «Время», «Место», «Описание инцидента». Копии страховых полисов, длинные, на юридическом языке, с печатями и подписями.
Посмотрел на даты. Первый полис оформлен в мае, на складские помещения по адресу на Пратт-стрит в Балтиморе. Второй в июне, на складские помещения в промышленной зоне Дандолк, пригород Балтимора. Третий в начале июля, на объект в Таусоне, тоже пригород. Суммы страхового покрытия увеличены за девяносто дней до первого пожара, стандартная ревизия, если верить документам, но подозрительная, если смотреть на нее в свете трех последовательных поджогов.
— Мошенничество? — спросил я.
— Возможно убийства. — Томпсон затянулся, сощурился от дыма. — Два тела в двух пожарах. Официально жертвы несчастного случая. Ночные сторожа, застигнутые огнем. Частный следователь думает иначе. Обратил внимание, что оба сторожа наняты за неделю до соответствующих пожаров и у обоих нет родственников в Мэриленде, никто не предъявил претензий, никто не пришел на опознание. Тела обгорели до неузнаваемости. Пожарная инспекция списала все на неисправную проводку, но следователь заметил, что электропроводка на всех трех объектах обновлена за полгода до пожаров и проходила проверку.
— Федеральная юрисдикция?
— Страховые выплаты пересекают границы штатов. Полисы оформлены через перестраховочную компанию в Делавэре, выплаты шли через банк в Виргинии. Федеральное мошенничество, статья восемнадцать, параграф тысяча триста сорок один. Наше дело.
— Когда ехать?
— В понедельник. Возьмешь Паркера и Уильямса.
Томпсон встал. Одернул пиджак, поправил часовую цепочку. Сделал шаг к двери, остановился и обернулся.
— И Митчелл.
— Сэр?
— Медаль убери в ящик. Она тебя не защитит, если облажаешься на следующем деле.
— Сэр, — сказал я, прежде чем он дотронулся до ручки двери. — Зачем ждать до понедельника?
Томпсон обернулся. Сигара замерла в углу рта.
— Склад сгорел десять дней назад, — продолжил я. — Развалины еще не разобрали, я вижу по дате в протоколе. Но каждый день дожди, ветер и строительная техника на соседних участках уничтожают следы. В понедельник их будет меньше, чем сегодня. А сегодня их уже меньше, чем вчера.
Томпсон посмотрел на меня. Покатал сигару в пальцах.
— Пятница, четвертый час. Паркер уехал к жене.
— Обойдусь без него. Маркус еще в лаборатории, я видел его полчаса назад.
— До Балтимора сорок миль. Пока доедете, будет темно.
— Развалины никуда не денутся. Начну осмотр сегодня, закончу завтра утром. На свежем пожарище лучше работать в сумерках, химические следы от ускорителей иногда видно по ультрафиолетовому свечению, а днем его не разглядишь.
Томпсон затянулся. Выпустил дым. Долго, медленно, так что облако расползлось между нами, как белая завеса.
— Звони Уильямсу, — сказал он. — Криминалистический набор возьми из подвала, Чен знает, где запасной.
—
