Улыбка мертвеца - Тим Волков
Доктор потер переносицу:
— Так это… не совсем еще вечер. Светло!
— Ишь ты, светло ему… — недобро прищурился парень. — Щас глазья-то враз погасим, ага! А ну, фраерок, обзовись?
— Так, молодой человек, — строго произнес Иван Павлович. — Хвати тут выкобениваться! Я — Петров, Иван Павлович, доктор. Врач из Москвы.
— Что-о? — явно играя на публику, юный уголовник обернулся к своим за поддержкой. — Слыхали, братва? Фраерок-то совсем рамсы попутал… Да я его…
— А, господин эпидемиолог! — из дальнего угла вдруг послышался знакомый насмешливый голос. — Гунявый, исчезни! Доктор — прошу к нам.
Стриженый тут же исчез, как и не было, и Иван Павлович прошел в угол, где меж нарами был накрыт стол, за которым сидел… собственной персоною гражданин Сохатый и еще парочка круто татуированных мужчин самого бандитского вида. Ну, так с кем еще Сохатому тусоваться?
— Присаживайтесь, доктор, — закурив папиросочку, Сохновский кивнул на стол. — Уж не побрезгуйте, угощайтесь, чем Бог послал. Прошу, прошу!
— Спасибо… Павел Петрович.
— Хм, не забыли. Польщен!
Кроме сала, колбасы и каравая черного заварного хлеба, на столе стояла миска какого-то студня, вареная картошечка, соленые огурцы, грибочки, селедочка и все такое прочее, от чего у доктора немедленно побежали слюни.
— Кушайте… Заодно и поговорим… Эй, вы там! — повернувшись, грозно рыкнул Сохатый. — А ну — уши не греть! Замечу — отрежу.
— Что вы, что вы, Павел Петрович! Как можно?
— Вот — то-то! Смотрите у меня… — чуть помолчав, Сохновский пристально взглянул на доктора. — Ну, как ваши исследования? Узнали что-нибудь?
— Да есть некоторые сомнения… — взяв кусок колбасы, задумчиво протянул Иван Павлович. — Однако, надо еще все тщательно проверять.
— Проверим, — стряхнув пепел в пустую консервную банку, бандит пустил колечками дым. — Выкладывайте все ваши догадки! И без всяких сомнений. В этом городе я решаю! Если не все, то многое.
Да уж… Доктор опустил глаза. Еще один вершитель судеб!
— Что ж… что узнал — расскажу… Что тут еще и делать-то?
Иван Палыч спокойно выложил Сохатому почти все, что он узнал о секте «тимофеевцев» и ее главаре. Никаким угрызениями совести доктор ничуть не терзался — ход сейчас был за ним, и следовало сделать его максимально болезненным. В конце концов, с волками жить — по-волчьи выть, не нами сказано.
Бандит слушал внимательно, иногда кое-что уточняя.
— Значит, заказы на «мокрухи»? Ну-ну!
— Это только мои предположения!
— Разберемся! Девочки-убийцы… интере-есно… Их что же, учат орудовать финкой? Из револьвера стрелять?
— Думаю — работать с ядами.
— А вот это — скорее всего… Хм… еще и хипес — проституция! А я-то думал — кто? Ну, пес! Да за одно только это…
— И у них в секте еще обязательно должен быть врач. Опытный хирург… или фельдшер… Увы, я его пока что не вычислил, — Иван Павлович развел руками.
— Врач или фельдшер? — насторожился Сохновский. — А ведь есть такой! Я лично знаю.
— Шмаков? Лепила? — подал голос один из татуированных.
Сохатый кивнул:
— Да. Он… Доктор! Помните, я о Ковалеве рассказывал?
— Ковалев?
— Друг мой, штабс-капитан Сергей Ильич Ковалёв, — напомнил бандит. — Который с улыбкой на устах умер. Так вот, Глафира, сестрица его, говорила, что брат к Тимофееву в секту ходил. Искал утешения! Так видно, нашел.
Ну, вот и сложился пазл, — рассеянно подумал доктор. Один к одному.
* * *
Его вызвали на допрос поздно вечером. В ту самую допросную и привели, только чаю на этот раз не предлагали.
— Гражданин Петров? — сидевший за столом Копылов резко вскинул голову. — Прошу садиться.
— Спасибо…
Пожав плечами. Иван Павлович сел, глянув на милицейское начальство спокойными, без всяких эмоций, глазами.
— Ну, вот что! — дернулся Копылов. — Я — человек прямой, скажу без всяких! Либо вы, гражданин Петров, рассказываете все начистоту и белым лебедем отправляетесь на свободу, в гостиницу, либо… Либо — обратно в камеру. К уркам!
Выслушав сию тираду, доктор неожиданно улыбнулся:
— Похоже, у меня нет выбора!
— Именно так! — маленькие, цепкие, как у хищника, глаза Копылова настороженно уставились на задержанного.
— Так извольте же! — рассмеялся Иван Павлович. — Мне скрывать нечего. Что именно вы хотите знать?
— Все, что касается «тимофеевцев»! — милиционер поиграл желваками. — Как всей секты в целом… так и их главаря!
Одна-ако… — опустил глаза доктор. Похоже, здесь многие недолюбливают Ермила Тимофеева! В их числе, и начальник губернского управления внутренних дел. Копылов, определенно, ведет свою игру! Компромат собирает… Ну, что ж…
— Понимаете, Степан Ильич… я ведь толком-то не так много и знаю. Вам придется все перепроверять!
— Проверим, Иван Павлович, — Копылов довольно улыбнулся и потер руки. — Обязательно проверим, не сомневайтесь! Вы же — сидите ниже травы, тише воды… А то знаете…
— Согласен!
Расстались они чуть ли не друзьями. По крайней мере — с виду. Тщательно записав все показания доктора, Степан Ильич сложил листки в большую канцелярскую папку и глянул в окно:
— Так ведь дождь и не кончился! Эх… Вас подвезти?
— Неплохо бы… Слыхал, вы Сохатого взяли? Поздравляю!
— Да пока не с чем, — скривился Копылов. — Завтра придется отпускать. Свидетели от всех своих показаний отказались! Дураков нет.
* * *
Вернувшись в гостиницу, Иван Палыч первым делом принял ванну, потом спал до обеда, а ближе к вечеру поехал к Березину в больницу. Нужно было много чего обсудить.
Стылое небо исходила мелким дождем, с Волги тянуло промозглой сыростью и холодом, по всему чувствовалось, что скоро зима. На рынке торговали пирогами с требухою и рыбой. Тут же бегали мальчишки с газетами, орали наперебой:
— «Волжский большевик», «Волжский большевик»! Экстренный выпуск!
— «Спасский вестник»! Покупайте «Спасский вестник»!
— Кровавая бойня в тимофеевской секте!
— Бандитский налет на сектантов!
— Десять трупов!
— Ермил Тимофеев убит!
— Что? Что такое? — озаботился доктор. — А ну-ка, любезный, тпру! По сколько газетки, ребята?
— Три копейки — «Большевик»!
— «Вестник» — пятак!
— Давайте обе! Любезный, гони…
— К «тимофеевцам», дорогой товарищ? — обернувшись, извозчик тряхнул бородой.
— Да нет же! — вспомнив
