Барышни и барыши - Дмитрий Валерьевич Иванов
После обеда, который завершился часа в четыре, наконец, вынесли младенца. Тот энергично тряс мой подарок и лыбился своим пока ещё беззубым ртом.
— Хороша придумка, ай молодец! — довольно пробасил Велесов, наблюдая за наследником. — Отдарюсь, отдарюсь, не сомневайся!
Праздник продолжился танцами и песнями цыган — куда ж без них. Был приглашённый музыкант, были и местные умельцы. Одна девушка лет пятнадцати, на вид чистая дворянка, а на деле крепостная Велесова, играла на лютне. Да весьма виртуозно.
На танцах я оказался нарасхват. После того как хозяин меня выделил и обласкал вниманием, интерес ко мне вспыхнул у многих гостей, особенно у мамаш с дочерьми брачного возраста. И танцую я, как выяснилось, совсем недурно: Лёшкино тело помнит, чему в гимназии учили, так что перед барышнями не позорюсь — наоборот, держусь вполне уверенно.
В данный момент вальсирую с толстенькой, чернявой девушкой, у которой под носом уже намечаются усики, старательно, но не слишком умело замазанные. Наверное, татарская кровь есть.
Когда танец закончился, ко мне подлетела сияющая Полина и радостно защебетала:
— Братец, позволь представить тебе мою новую знакомую. Ирена Павловна…
— Просто Ирена. Я ещё молода… хоть и вдова, — кокетливо поправила женщина.
Знакомая Полины оказалась неожиданно хороша — совсем не то недоразумение, с которым я танцевал только что. Лет тридцать, не больше, красива, уверена в себе. Высокая грудь выгодно обнажена глубоким, по последней моде, декольте. Плечи узкие, шея длинная, талия тонкая… Ног я, правда, не вижу, но молодое воображение их с лёгкостью дорисовывает.
Имя только странное. Полька, что ли? Или простая Ира, только вывернутая на европейский манер? Нынче это практикуется, особенно среди молодёжи: Анатоль, Мари, Николя…
— Подарите мне танец? — спрашиваю Ирену и киваю сестре, которая, непонятно с чего, проявила инициативу познакомить нас. Хотя… молодец, чё.
Вдова вдруг наклоняется ближе и, блеснув глазками, тихо говорит:
— А может, вы покажете мне коня губернаторской жены? Как его… Клопа!
И рассмеялась таким приятным грудным смехом, что у меня в штанах сразу стало тесно.
— Хочу погладить вашего жеребца! — добавляет Ирена почти шёпотом.
Коня так коня… Однако меня тащат вовсе не на конюшню!
Во дворе, где тоже были расставлены столы с едой и напитками, толклось изрядно народу — гости разбрелись по всей усадьбе, ведь у Велесова и кроме танцев забав хватало. Вот, к примеру, посреди двора рычит на цепи медвежонок — маленький, но забавный. Слуги Велесова его ещё и хмельным напоили на потеху публике.
Эх… нет на них зоозащитников!
Две трети гостей, включая меня, остаются тут ночевать — каждому уже и ключик выдали. Я, правда, до своей комнаты пока не дошёл, но предполагаю, что она небольшая. А во дворце, слышал, под полсотни гостевых спален!
И вот в одной из них — той самой, что выделена Ирене Павловне… гм… просто Ирене — я и оказываюсь. Всё предельно ясно. И я, разумеется, совсем не против.
Впиваемся друг в друга губами в поцелуе, и я лезу к себе в карман.
— Однако что это у вас такое? — удивлённо спрашивает пылкая Ирен, расшнуровывая лиф платья.
— Это кондом! — гордо объявляю я, радуясь, что в моём сюртуке лежит парочка этих изделий деликатного назначения.
Вот только хватит ли?..
Глава 22
«А вот и барышни! Давненько женщины у меня не было…» — отметил я про себя, просыпаясь в постели рядом с прекрасной дамой.
Хотя, если уж быть честным, мой пытливый и местами даже излишне наблюдательный взгляд отыскал у Ирен пару мелких недостатков. Но эти недочёты перекрывались её пылкостью, нежностью и, главное, готовностью к… экспериментам.
Что, признаюсь, оказалось совсем не лишним, ибо запас футляров — так сказать, барьерных изделий культурного назначения — иссяк ещё к середине ночи. Уж не ведаю, всегда ли она столь энергична, или это на неё что-то особенное накануне нашло, но факт остаётся фактом: поспать ночью мне не удалось вовсе.
Попрощавшись поутру с Ирен, я отправился в свою комнатку, которая оказалась весьма приличной: даже горшок и тазик для умывания имелись, спрятанные за ширмой. Комната, разумеется, пустовала, ведь Тимохе с Ермолаем места выделили не в господском дворце, а где-то поближе к простым смертным.
Пока умывался да приводил себя в порядок, часть гостей уже свалила по утру, часть опять принялась бухать, а некоторые столпились во дворе и азартно за чем-то наблюдали.
Не успел спуститься по лестнице, как тут же возникла Полина.
— Как ночь прошла, братец? — пытливо спрашивает она, заглядывая мне в глаза с подозрительной внимательностью. — Заходила к тебе, да не открыл ты. Не один ли был? Аль вовсе не дома ночевал?
— Всё хорошо, благодарствую, — отвечаю я максимально безмятежно. — А вот ты как? Не скучно ли тут? И не пора ли нам домой ехать?
— Домой? Да что ты, Алексей! Давай ещё на денёк задержимся! Ирен… она ведь тоже может остаться. И у меня тут дела.
Дела у неё, я вижу, какие: окучивает лохушек каких-то — то с одной пошепчется, то другой в уши нагадит. Прямо как местная интриганка-практикантка. Впрочем, мне-то плевать, но, если её уличат в чём неприглядном, то и моя репутация может нехило пострадать.
С другой стороны — не собираюсь я в этой глуши киснуть. Мне в городе интереснее: там жизнь кипит, движуха, торговля, люди умнее.
А Ирен… да нет уже изделий нужных, так что хорошего — помаленьку. И вообще, хватит с меня ночных подвигов. Теперь бы ещё Полину уговорить домой ехать.
Выпив стакан горячего чаю с изумительно вкусными пирожными, выхожу во двор и тут же натыкаюсь на Тимоху. Вид у моего конюха недовольный: то ли жрать не дали, то ли бабы обломили, то ли ещё какая напасть приключилась.
Чего я, собственно, буду за крепостного переживать? Но всё же спрашиваю:
— Ну что, Тимоха, чем таким тебя уже с утра жизнь обидела? Всё ль нормально? Надеюсь, краснеть за тебя не придётся?
— Угу, — буркнул он. — Выспался, поел… Что ещё холопу надо? Хорошо хоть мне с тобой повезло. Попал бы к Велесову…
— А чё там за шум? — указываю на толкучку.
— Вчерашних беглецов
