Настоящий Спартак - Сергей Свой

Вопросов не было. Все понимали грандиозность и риск. Штурм такого города, даже с проломом в стене, был подобен прыжку в темный колодец, на дне которого могли быть и сокровища, и острые колья. Разойдясь, командиры принялись за работу с удвоенной энергией. Осада вступила в свою самую напряженную фазу.

---

Подземная война велась в кромешной тьме, в воздухе, густом от пыли, пота и страха. Тоннель под Аппиевы ворота представлял собой узкий, низкий коридор, подпертый крепкими дубовыми столбами. Работали в нем попеременно: одни долбили грунт заступами и кирками, другие на четвереньках таскали землю в кожаных мешках к входу, где ее перегружали в корзины и поднимали на поверхность с помощью простейших воротов. В глубине тоннеля стоял тяжелый, спертый воздух, свет давали лишь тусклые масляные светильники. Каждые полчаса рабочих меняли — долго в таких условиях человек не выдерживал.

Руководил работами лично один из бывших рудокопов из Испании, угодивший в рабство и приставший к восстанию еще в самом начале. Его звали Вулкаций, и он чувствовал камень и землю, как живые существа.

— Здесь тверже, — бормотал он, проводя рукой по земляной стене. — Старый фундамент, чувствуете? Значит, близко. Еще десять-пятнадцать локтей, и упремся в кладку основания башни.

Внезапно сверху, сквозь толщу земли, донесся приглушенный, но ясный звук — металлический скрежет о камень. Все замерли.

— Это что? — прошептал один из рабочих, и в его голосе слышалась паника.

— Молчи! — шикнул Вулкаций, приложив ухо к стене тоннеля. Звук повторился, теперь уже явно сбоку, под другим углом. — Черт… Они роют контрмин. Прослушали нас. Быстро назад! Всем назад!

Суета в тесном пространстве могла привести к обвалу. Но дисциплина, вбитая Дазием, сработала. Рабочие, не теряя самообладания, поползли к выходу, таща инструменты. Вулкаций остался последним, прислушиваясь. Звуки приближались. Римляне, догадавшись о подкопе, начали свою контратаку под землей. Их цель была ясна: пробиться в тоннель, перебить саперов, засыпать или поджечь ход.

Через несколько минут у входа в тоннель уже собралась вооруженная группа «Теней» во главе с самим Агенобарбом. Узнав о контрмине, он действовал молниеносно.

— Вывести всех. Принести сюда «малый горшок». И жаровню с углями.

— Здесь? В тоннеле? Это безумие! — воскликнул Вулкаций.

— Нет, — холодно ответил Агенобарб. — Это спасение работы. Мы не можем позволить им прорваться сюда и узнать направление и глубину тоннеля. Мы взорвем участок у них на пути, обрушим их контрмин и, возможно, запутаем следы. Приказ Спартака.

Через четверть часа в тоннель, рискуя жизнью, проползли два человека с небольшим, но мощным зарядом пороха в медном сосуде с толстыми стенками — прообразом противопехотной мины. Они установили его в боковом ответвлении, прорытом навстречу звукам, приладили длинный промасленный фитиль и поползли назад, разматывая его. Когда все выбрались, Агенобарб лично поднес к фитилю тлеющий уголек.

Все отползли на безопасное расстояние и легли на землю, зажав уши. Раздался глухой, утробный удар, от которого земля содрогнулась, как в лихорадке. Столб пыли и дыма вырвался из входа в тоннель. Когда рассеялось, саперы осторожно полезли внутрь. Пройдя около двадцати локтей, они увидели результат: их тоннель был цел, но в левой стене зияла черная дыра, из которой валил едкий дым. Заглянув туда, Вулкаций увидел жуткую картину: обрушенный римский контрмин, торчащие из-под завалов тела и конечности. Взрыв сделал свое дело.

Но цена была высокой. Теперь римляне точно знали о подкопе и его приблизительном направлении. Работы пришлось временно прекратить, так как с башен усилился обстрел этого участка, а ночью была предпринята еще одна, более мощная вылазка с целью найти и разрушить вход. «Теням» и самнитам пришлось выдержать жестокий ночной бой у самого лагеря. Римляне дрались с отчаянием обреченных и были перебиты почти все, но и осаждающие понесли потери.

Спартак, получив донесение, не выразил ни раздражения, ни беспокойства.

— Они сделали то, что должны были сделать. Теперь мы меняем тактику. Работы на первом тоннеле приостанавливаются. Все силы — на второй тоннель, у Латинских ворот. И начинаем демонстрацию у Коллинских ворот, где копает Митридат. Пусть думают, что мы перенесли основные усилия туда. А у Аппиевых ворот… мы начнем готовить ложный штурм.

Это была сложная, многоходовая игра. На следующий день у Коллинских ворот закипела бурная деятельность: были построены дополнительные осадные башни (бутафорские, но с виду грозные), участились обстрелы, саперы явно, на виду у римлян, начали рыть широкий и глубокий ров, якобы для подхода к стене. Митридат с удовольствием играл свою роль, лично объезжая позиции под градом римских стрел в своем золотом шлеме. Римляне ответили переброской части сил с южных стен на восточные.

Тем временем, под покровом ночи, в первом тоннеле у Аппиевых ворот возобновилась работа, но не по продлению хода, а по его расширению в стороны. Вулкаций и его люди, следуя новым чертежам Спартака, создавали подземную камеру прямо под предполагаемым основанием башни и прилегающим участком стены. Это была камера смерти, которую предстояло заполнить не одним, а десятком «огненных горшков», связанных вместе, и бочками с «адской водой». Работа была титанической и смертельно опасной. Любой удар кирки, любая искра могли отправить на тот свет не только саперов, но и пол-армии, стоявшей на поверхности. Махар и Леонтий, спустившись под землю, лично руководили установкой зарядов, проверяя каждый сосуд, каждый фитиль.

Параллельно с этим Спартак развернул психологическую атаку в полную силу. Каждую ночь в город летели не только свитки с пропагандой, но и более изощренные «подарки». С помощью легких катапульт за стену перебрасывали отрубленные головы пленных римских солдат (тех, кто погиб в ночных вылазках) с надписями: «Свобода или это». Забрасывали тухлое мясо и нечистоты в районы, где стояли знатные патриции, зная об их брезгливости. А однажды ночью «Тени» Агенобарба, используя тайный ход через старый водосток, проникли в район Субуры, самого бедного и густонаселенного квартала, и под покровом темноты расклеили на стенах домов и колоннах десятки одинаковых плакатов, нарисованных углем: упрощенное изображение падающей стены и толпы людей, входящих в город с оливковой ветвью и мечом. И подпись: «Твой выбор. Ждать огня или открыть ворота?».

Эффект был двойственным. С одной стороны, в городе начался ропот. Плебс, напуганный и голодный (несмотря на раздачу хлеба, его не хватало на всех), начинал смотреть на осаждающих не