Инженер из будущего - Максим Черный

— Ездил, сынок.

— А там что строят?

— Электростанцию. Чтобы у всех был свет и тепло.

— А у нас будет свет?

— Уже есть. А будет ещё больше.

Ванятка задумывался, потом показывал очередной рисунок — танк, дом, ёлку, маму с папой. Рисовал он старательно, язычок от усердия высовывал.

— Молодец, — хвалил Максим. — Хороший танк. Прямо как настоящий.

— А когда я вырасту, тоже буду танки строить?

— Будешь. Если захочешь.

— Хочу! — заявлял Ванятка.

Наталья смотрела на них и улыбалась. Для неё это счастье было важнее всех строек и проектов.

В конце марта из Москвы пришло известие: проект Т-34 утверждён к постройке опытного образца. Максим и Берг ликовали. Теперь можно было начинать самое интересное — создавать танк в металле.

— Когда начнём? — спросил Берг, сияя.

— Сразу, как получим материалы, — ответил Максим. — Будем строить в нашем цехе, в том же углу. Потихоньку, без лишнего шума.

— А люди?

— Людей подберём. Надёжных, проверенных. Чтобы никаких утечек.

Работа закипела с новой силой. Теперь к чертежам добавилась подготовка производства — заказ материалов, изготовление оснастки, подбор кадров. Максим метался между ТЭЦ и цехом, но чувствовал удовлетворение. Дело двигалось.

Однажды, в начале апреля, он стоял на площадке ТЭЦ и смотрел, как растут стены главного корпуса. Уже выложили первый этаж, монтировали перекрытия, ставили краны. Рядом копошились рабочие, гудели лебёдки, стучали молотки. Стройка жила.

— Красиво, правда? — спросил подошедший Смирнов.

— Красиво, — согласился Максим. — И главное — вовремя.

— Твоя заслуга, Егоров. Если бы не твой проект, Москва ещё год бы раскачивалась.

— Я только идею дал. А строят люди.

— Люди, — Смирнов усмехнулся. — Люди везде есть. А идея — одна на миллион.

Они помолчали. Где-то вдалеке гудел паровоз, подавая сигналы. Вечерело, солнце клонилось к закату, окрашивая стройку в золотистые тона.

— Знаешь, Егоров, — вдруг сказал Смирнов. — Я много строек видел. По всей стране. Но такое отношение — редкость. Ты не просто работаешь, ты живёшь этим. Почему?

Максим задумался. Как объяснить этому человеку, что он знает будущее? Что видел войну своими глазами — не наяву, но в документальных фильмах, в книгах, в рассказах ветеранов? Что знает цену каждой минуты, каждого рубля, каждого киловатта?

— Потому что это нужно, — сказал он просто. — Стране нужно. Людям нужно. И мне самому.

Смирнов кивнул.

— Понимаю. У самого так бывает.

Они пошли смотреть дальше. Впереди была ещё уйма работы. Но главное — они знали, зачем это делают.

Апрельский ветер гнал по небу облака, напоминая, что время не ждёт. Война приближалась. И они должны были успеть.

Глава 18

Зверь проснулся

Май в Красноярске выдался на удивление тёплым. Снег сошёл быстро, земля просохла, и даже Енисей, освободившись ото льда, нёс свои воды спокойно и величаво. Город готовился к лету, а завод — к новым свершениям.

Для Максима эти дни были самыми напряжёнными в жизни. Последние недели он практически не вылезал из цеха, ночевал в конторке, питался всухомятку, но не чувствовал усталости. Адреналин, ответственность, предвкушение — всё это гнало вперёд, не давая остановиться.

Опытный образец Т-34 собирали в том самом отгороженном углу, где раньше только чертили. Теперь здесь стоял стапель, на котором медленно, день за днём, рождалась машина. Берг и ещё четверо самых надёжных рабочих трудились не покладая рук. Максим был рядом постоянно — проверял, подсказывал, помогал, если требовалось.

Корпус сварили из катаной брони — наклонные лобовые листы, борта, корма. Сварка была ручная, электродная, но Максим добился идеального качества — каждый шов проверяли, перепроверяли, зачищали. Когда корпус установили на стапель, он выглядел монолитом, хотя состоял из отдельных плит.

— Красавец, — сказал Берг, обходя конструкцию. — Тяжёлый, но красивый.

— Работать будет, — ответил Максим.

Ходовая часть собиралась отдельно. Опорные катки — пять на борт, литые, с резиновыми бандажами (резину достали с огромным трудом, пришлось подключать связи Петрова). Ведущие колёса — сзади, направляющие — спереди. Гусеницы — широкие, траки литые, с грунтозацепами.

Двигатель — дизель В-2 — привезли из Харькова под большим секретом. Он прибыл в опечатанном ящике, и Максим лично вскрывал его, проверял комплектность. Пятьсот лошадиных сил, двенадцать цилиндров, алюминиевый блок — чудо советской инженерной мысли. Он знал, что этот двигатель станет сердцем многих танков, и сейчас, глядя на него, чувствовал благоговение.

Коробка передач — четырёхскоростная, с демультипликатором. Максим решил не мудрить и взял проверенную схему от Т-26, но усилил её, добавил синхронизаторы, облегчил управление.

Башню делали отдельно — литую, шестигранную, с маской пушки. Сложнее всего было с пушкой. Сорок пять миллиметров — это слишком мало для будущего. Семьдесят шесть — в самый раз. Но орудие Ф-32, разработанное Грабиным, ещё не пошло в серию. Максим рискнул: он заказал опытный образец через Москву, объяснив, что для нового танка нужно новое орудие. К его удивлению, просьбу удовлетворили. В апреле пришёл ящик с маркировкой «Осторожно, стекло». Внутри лежала пушка — длинноствольная, с дульным тормозом, красивейшее творение инженерной мысли.

— Это же семидесятишестимиллиметровая! — ахнул Берг, когда распаковали. — Откуда?

— Грабин прислал, — улыбнулся Максим. — Будем ставить.

Монтаж пушки в башню занял неделю. Пришлось подгонять крепления, балансировать, проверять углы возвышения и склонения. Всё делали вручную, подгоняя каждую деталь.

И вот, в середине мая, сборка была завершена.

Это случилось утром семнадцатого мая. Максим пришёл в цех, как обычно, затемно. Берг уже был там, стоял у стапеля и смотрел на готовую машину.

— Готово, — сказал он тихо. — Максим Сергеевич, готово.

Максим подошёл. Танк стоял перед ним — огромный, грозный, в серой грунтовке, с пушкой, задранной вверх. Солнечный свет, пробиваясь сквозь запылённые окна, играл на броне, подчёркивая её наклонные формы.

— Красавец, — выдохнул Максим. — Настоящий красавец.

Он обошёл машину кругом. Проверил люки, заглянул внутрь, постучал по гусеницам. Всё было на месте. Всё работало.

— Заводить будем? — спросил Берг.

— Давай.

Принесли аккумуляторы, подключили. Максим сам сел за рычаги, включил стартер. Двигатель чихнул раз, другой, и вдруг заурчал ровно, мощно, заполняя цех гулом. Люди, работавшие рядом, побросали станки и сбежались смотреть.

— Работает! — закричал кто-то. — Заработал!

Максим дал газу, двигатель взревел, из выхлопных труб повалил сизый дым. Он переключил передачу, и танк медленно, тяжело, но уверенно тронулся с места. Проехал несколько метров, развернулся на месте (бортовые фрикционы работали чётко) и снова замер.

Толпа рабочих разразилась аплодисментами. Максим заглушил двигатель, выбрался наружу. Лицо его было в масле, руки дрожали от напряжения, но он улыбался.

— Получилось, — сказал он Бергу. — Получилось!

Подошёл Громов, вспотевший от волнения.

— Это что за зверь? — спросил он, разглядывая танк. — Не похож