Рассвет русского царства. Книга 8 - Тимофей Грехов
Мария Борисовна милостиво кивнула, принимая подношения. Слуги тут же подхватили дары и бесшумно отступили в тень колонн.
Покончив с обязательной вежливостью, седобородый посол мгновенно перешел к сути. Его голос зазвучал тверже, утратив показную елейность.
— Великая княгиня, — обратился он. — Мой господин, великий хан Ахмат, повелитель Большой Орды, предлагает Московии свое высокое покровительство и нерушимую дружбу. От вас требуется лишь малая услуга в ответ.
— Услуга? — повторила Мария Борисовна.
— Именно так, великая госпожа, — подтвердил ордынец, позволив себе хищную полуулыбку. — Мы прекрасно осведомлены о ваших планах. Ваше войско собирается идти усмирять непокорный Новгород. За наше полное ненападение на земли Московского княжества в этот период, хан Ахмат требует сущую малость. Десятую часть всей вашей будущей военной добычи.
В палате повисло молчание. Десятая часть трофеев с богатейшего города Руси! Это караваны золота, телеги серебра, тысячи пленных и горы добротного оружия.
— И это вы называете дружбой и покровительством? — с возмущением спросил я.
Посол медленно перевел на меня свой единственный здоровый глаз. Он смерил меня презрительным взглядом, но быстро взял себя в руки и, наклонив голову несколько секунд рассматривал меня.
— Я тебя раньше не видел здесь у подножия трона, — процедил он. — Назовись. Кто ты такой, чтобы встревать в разговор правителей?
Я сделал полшага вперед.
— Меня зовут боярин Дмитрий Григорьевич Строганов, — представился я, лишённым эмоций тоном. — Великая княгиня оказала мне честь и поставила меня главным воеводой над всем войском Московским.
Лицо седобородого ордынца едва заметно дрогнуло. Он медленно, с достоинством склонил голову в приветственном жесте. Я ответил точно таким же скупым поклоном, не сводя с него глаз.
— Это великая честь для столь юных лет, — произнес посол. В его интонациях сквозила скрытая насмешка. — Видимо, ты поистине великий батыр, раз в таком возрасте тебе доверяют вести тумены* (*полки).
— Смею надеяться, что правительница не ошиблась в своем выборе, — парировал я и тут же добавил. — По крайней мере, моя сабля уже успела вдоволь испить крови врагов княжества.
— Наверное, твой отец сильно гордится тобой, — снова закинул удочку ордынец, пытаясь нащупать мои слабые места или выяснить родословную.
— Думаю, что так оно и есть, — кивнул я.
Собеседник понял, что светская беседа исчерпала себя. Он подобрался, возвращаясь к теме переговоров.
— Так чем же ты недоволен, юный воевода? — спросил посол.
— Ты говоришь о дружбе и покровительстве, а сам требуешь отдать десятую часть всей добычи, — я обвел рукой пространство зала. — Это не дружба. Это грабеж. Вы просите слишком много за то, чтобы просто посидеть в своих шатрах.
Седобородый наклонил голову набок.
— Слишком? Это смотря с какой стороны посмотреть на проблему, боярин, — мягким тоном ответил он. — Если смотреть с той позиции, что вы уведете свои полки на север, захватите богатые трофеи, а нам придётся просто созерцать это из степи и довольствоваться малым… Это несправедливо. Либо же мы можем поступить иначе. Мы можем использовать эту прекрасную возможность: дождаться, пока ваши города опустеют, и ударить вам в спину всей мощью туменов. — Он сделал паузу. — Если мне не изменяет память, Иван Васильевич два года назад так поступил с нами… когда наши тумены пошли на Москву, он сговорился с Хаджи-Гиреем (Крымский хан), и тот ударил нам в спину. Мы же поступаем честно с вами. И говорим, сколько хотим за то, чтобы не бить вам в спину.
— «Красиво завернул! — усмехнулся я. — Выставил нас плохишами, тогда как именно их войска собирались разорить наши земли».
— И что вас остановит ударить нам в спину? — спросил я.
— Твоё неверие моему слову ранит меня прямо в сердце.
— Увы, но история помнит множество случаев, когда твой народ не держал своё слово. Тот же хан Тохтамыш, что сжёг этот город*.
(от авторов: Не сумев взять город силой, Тохтамыш решил прибегнуть к хитрости. 26 августа 1382 года через суздальских князей (родных братьев жены московского великого князя Евдокии) он предложил горожанам почётный мир при условии, что татарское посольство впустят в Москву. Верить врагу и предателям было опасно, но уставшие горожане приняли условие Тохтамыша. Татарское посольство вышел встречать князь Остей (литовский князь на русской службе), духовенство, знатные и простые люди. Посольство проникло в город, а за ним бросилось и остальное вражеское войско. Началась бойня. Первым был зарублен князь Остей, затем стали убивать священнослужителей и других жителей. Горожане были застигнуты врасплох и не смогли организовать сопротивление.)
— Всё верно, — ответил посол. — Но ведь тогда мы не получим своей доли.
— Так вы её возьмёте с незащищённых городов русских.
Пока мы обменивались колкостями, я краем глаза наблюдал за молодым воином в свите послов. Тот стоял неподвижно, но его взгляд цепко бегал от меня к Марии Борисовне и обратно. Он не нуждался в переводчике, его мимика реагировала на наши реплики до того, как они были бы осмыслены чужестранцем. К слову, я думал, что вся четверка отлично понимала русскую речь.
Мария Борисовна плавно подняла ладонь вверх, привлекая внимание.
— Мы высоко ценим дружбу великого хана Ахмата и не откажем в ответе, — услышав всё, что хотела, произнесла Мария Борисовна. — Но такие серьезные дела требуют тщательного обдумывания на свежую голову. Предлагаю нашим уважаемым гостям отдохнуть в гостевом дворе Кремля, отведать угощений. А завтра мы продолжим наш разговор.
Послы моментально переглянулись между собой. И снова этот синхронный, полный понимания обмен взглядами.
— «Да, они владели русским языком», — подытожил я.
Седобородый почтительно поклонился регентше. Молодой воин позволил себе лишь едва заметный наклон головы. Я мысленно поставил галочку. Ордынский этикет суров, так ведут себя перед чужими правителями только те, в чьих жилах течет ханская кровь.
Стража распахнула створки, уводя послов в гостевые палаты. Стоило гулу их шагов стихнуть, Мария Борисовна круто развернулась ко мне.
— Десятая часть, Дима! Это… это…
— Грабёж среди бела дня! — закончил я за неё.
— ДА! — воскликнула Мария Борисовна. — Но если мы ответим категоричным отказом, то они точно ударят нам в спину. — Она сделала паузу. — Мне нужно, чтобы ты попробовал поговорить с ними, — произнесла княгиня. — Сбить цену. Может, сможешь понять, что они замыслили. И стоит ли вообще идти на Великий Новгород при таких условиях.
Я задумался.
— Даже не представляю, с чего здесь начинать, Мария Борисовна, — честно признался я.
Регентша спустилась с возвышения и подошла ко мне вплотную, не обращая внимания на оставшуюся в зале стражу, и крепко обхватила мои теплые ладони своими холодными пальцами.
— Дима, — прошептала она. — Если с этим не справишься ты, то не справится вообще никто. Мне нужна твоя помощь… мне
