Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
До того, как царь произвел «национализацию» предприятий компании, это «взаимодействие» было ограниченным (по крайней мере по части обеспечения людей всем необходимым) введение «внутренней валюты компании». А теперь «внутренняя валюта компании» превратилась во внутреннюю валюту всей страны, причем по совету как раз самого Саши и превратилась — и воздействие такого превращения на ведущуюся в магазинах компании торговлю стало бы разрушительным, не учреди уже правительство свою, полностью аналогичную сети компании, торговую сеть. Так что Саша даже с определенным удовольствием довольно быстро «свои» магазины передавал как раз государству, так что в целом вроде как ситуация даже стала получше. Но получше-то она стала только в части розничной торговли, а вот во всем прочем…
И как раз это «прочее» заставило его очень серьезно изучить Зоин отчет. Потому что согласно ему «избавляться» компании следовало и от прочих «непрофильных активов», так как уравнивание в «покупательских правах» собственных работников предприятий и всех остальных граждан приводило к тому, что материальная заинтересованность работников оставаться на заводах компании сильно сокращалась. Правда, оставалась заинтересованность «нематериальная»: детские сады, собственные школы, собственные больницы — вот только для сохранения «повышенной притягательности» работы на компанию эти стимулы требовалось существенно нарастить, а компания теперь просто была не в состоянии такое проделать за счет своих средств: ведь ранее используемые на это финансы как раз и «извлекались» из «экономии на заработной плате», а теперь уже «экономить» стало невозможно: на других предприятиях чаще всего уровень заработной платы остался прежним и даже несколько вырос — и компания теперь была просто вынуждена повысить зарплаты своим работникам. При сохранении, в общем случае, цен на производимую продукцию…
Определенный «запас прочности» все же у компании имелся: в ней применялись самые передовые технологии и себестоимость продукции чаще всего оказывалась ниже, чем у внутренних конкурентов. Но, как понял Саша, статистика — это не подсчет коров, а выявление факторов, влияющих на их поголовье. И отделение факторов ничего не значащих от по-настоящему существенных. И Зоя «вычислила» несколько факторов, влияющих на работу компании, внешне вроде как с деятельностью предприятий вообще не связанных. Например, оказалось, что снижение закупочных цен на сельхозпродукцию привело к тому, что м=дов=ольно многие землевладельцы поспешили свою собственность продать. Тому же государству, но это как раз было фактором ничего не значащим. А значащим фактором стало то, что у довольно большого числа людей появилось много свободных денег, которые даже на предметы роскоши потрать стало невозможно — и люди стали эти деньги вкладывать в промышленные предприятия. Тот же господин Второв выстроил тракторный завод на выручку от продажи своих банков — и при том он очень хорошо подсчитал, что закупки моторов в компании Розанова позволят ему начать производство с минимальными затратами, но самому моторы делать будет гораздо выгоднее. И выручку с продаж готовых тракторов он вложил в строительство на своем заводе нового моторного производства. В принципе, дело хорошее и правильное, даже с точки зрения государства в целом, но когда его моторный цех заработает, выручка харьковского завода мототелег заметно сократится. Вдобавок, изрядные суммы Второв направил в разработку более совершенных (и более дешевых) моторов — и это в целом выглядело очень хорошо для страны, но утрата «тракторной монополии» почти наверняка приведет к ценовой войне и рентабельность тракторных заводов компании сократится. И у заводов станет гораздо меньше средств на содержание «непрофильной инфраструктуры». А ведь бывшие землевладельцы стаи вкладываться в самые различные отрасли, и наверняка ни один из них не будет учитывать расходы Розанова на «социалку», так что предстоящие ценовые войны эту социалку с неизбежностью убьют. Корпоративную социалку — однако почти везде местные власти (на уровне не только губерний, но и отдельных уездов) уже были готовы у Андрея всю эту социальную инфраструктуру забрать и «освободить» предприятия от ставшей неподъемной ноши. И это была даже хорошо — но ведь местные власти обязаны заботиться не только о работниках заводов компании, они в те же школы будут набирать и детей тех жителей, которые к компании вообще отношения не имеют. И тут даже то, что «дополнительная привлекательность» предприятий компании исчезнет было не самым неприятным моментом, тут не просто плохим, а совершенно ужасным должно было стать то, что созданной (уже созданной) «социалки» на всех просто не хватит. Ее и раньше не хватало, но компания хотя бы с ее помощью не просто рабочих на своих заводах удерживала, но и готовила новых, причем готовила довольно неплохо. А если те же школы и фабричные училища окажутся переполненными, то качество обучения резко снизится — и на планах развития уже всей промышленности страны можно будет ставить крест. Ведь, по расчетам Зои, в случае передачи хотя бы школ в распоряжение местных властей минимум половина нынешних учителей школ, принадлежащих сейчас компании, уволится из-за того, что в «казенных» зарплаты было более чем вдвое меньшими, а треть уволится чуть позже не вынесся перегрузок на работе — а заменить их будет просто некем. Потому что сейчас из менее чем трехсот тысяч учителей, работающих во всех школах и гимназиях страны, более тридцати — то есть больше десяти процентов — работали именно в школах компании (включая школы сельские). А педагогические ВУЗы и училища в год могли подготовить порядка четырнадцати тысяч новых учителей — и далеко не факт, что все они пойдут после выпуска «работать по специальности»: статистика-то, оказывается, наука очень точная и она сообщала, что из четырнадцати тысяч выпускников в школы шло работать меньше десяти тысяч. Но и это было бы «приукрашиванием обшей картины»: сейчас в школах компании почти все учителя имели как минимум
