Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко
Предстоит закрытое заседание глав фракций Кнессета, где премьер выложит доказательства — как облажались посланцы его политических оппонентов. Если всё выгорит, а иначе быть не может, на ближайшие годы оппозиция займёт… как бы сказать помягче… выжидательную позицию.
— Контракт в силе? — спросил Андрей.
— Ещё как! Более того, он стал гораздо выгоднее. Между Островцом и Ошмянами будет возведён вычислительный центр для ИИ, куда со временем уйдут все мощности электроэнергии от одного блока АЭС! То есть гигаватты третьего, пока проектируемого, целиком превратятся в цифру. Из эксплуатирующих чужие сетки мы превращаемся в игрока мирового уровня. Точнее — надмирового, при таком раскладе любые конфликты, санкции и прочее — побоку. Российские реакторы и ядерное топливо, установленное израильтянами компьютерное железо, ПО их совместной разработки евреев с нашими яйцеголовыми, спутниковая связь с интернетом, минуя российский канал… Это многие миллиарды долларов прибыли в год. Братцы, тьфу-тьфу, но мы, кажется, в шоколаде, правда, только если не обосрёмся с Минским гетто.
— Что с бандой Моше? — не поддался его энтузиазму Вашкевич.
— Серен отстранён и улетел в Тель-Авив на премьерском самолёте. Тем же рейсом увезли тело Авгидора. Что касается остальных… Биби просил, именно — просил, а не требовал, использовать их по мере возможности. Не хочет расширения круга привлечённых. Все 18 человек поступают в полное распоряжение майора Синицына.
— Картошку чистить они, надеюсь, умеют, — проворчал Олег.
— Старшим среди них поставь Айзекмана, — посоветовал Андрей. — Или доктора. Вроде бы вменяемые.
— Этого «вроде бы» и боюсь. Геннадий, каково мнение генерала по поводу наших горе-вояк?
— Считает — должны участвовать.
— Значит, будут. Начинаем подготовку. Антон, возьмёшь Айзекмана. Отправитесь в гетто наводить мосты в Юденрате. Насколько я осведомлён, там всё руководство — это сопротивление, с немцами они сотрудничают лишь в наивном желании уменьшить потери среди своих. Действовать, скорее всего, нужно как на Широкой — эвакуировать людей группами, не всей толпой. Поскольку в гетто нет столь точного учёта как в концлагере и расстрела каждого пятого за сбежавшего, будем выводить по 40–50 душ за один раз. Начинать с женщин и детей. Трудоспособных взрослых мужчин, используемых на работах вне гетто — в последнюю очередь, их хватятся прежде всего.
— Гав! — сказал Карл и словно на «энтер» нажал, утвердив задание по операции «Гетто».
Следующие дни для Андрея вылились… в полтора месяца. Для Зины Белкиной, Гены Журавкова и большинства израильтян он исчезал, чтоб через миг вернуться в гараж, хоть там, в прошлом, проводил по нескольку дней. Работая «паромом» между минувшим и современностью, переправлял группы людей в центр оккупированного Минска, затем возвращался и оседал на своём острове, по его выражению — откручивать таймер. Потом снова перескакивал в Ратомку и в Минск 1942-го года доставать оттуда обречённых на смерть в гетто и на Широкой, а также сопровождавших их членов миссии.
В конце ноября объявил: баста. Там, в прошлом, всё для нас как бы законсервировалось. Он, лицо незаменимое, имеет право отдохнуть. И Олег не посмел пенять, напоминая — ты аттестованный, не вольнонаёмный, на тебя Трудовой кодекс не распространяется. Носители погон тоже изнашиваются.
Выйдя из душа, чтоб смыть запахи болота и на несколько дней оставленного без гигиенических процедур тела, он, обёрнутый полотенцем только снизу, столкнулся с Зиной.
— Караулишь полуобнажённого мужчину?
— Если ты о пошлостях и гадостях, то меня не возбуждаешь. Андрей! Я прямо завтра могу начинать обживаться в служебной съёмной квартире. Как минимум, взять кредит и закупить мебель, посуду, постельное бельё.
Он плотнее завернулся в махровую ткань, присел на диван и поманил квартирантку устроиться рядом.
— Хочешь совет? Обживайся там, но живи пока здесь.
— В смысле?
— Рано или поздно, надеюсь — скорее рано, у тебя появится личная жизнь. Вот тогда квартира понадобится срочно. Привести сюда своего мужика ты постесняешься.
— Фу-у-у! За кого ты меня принимаешь! — у комсомолки даже щёки заалели от такого предложения и предположения.
— Не за б… а за современную девушку 2026-го года. Ты же усвоила, у нас сначала сближаются, живут вместе и только потом решают — вступать ли в брак, заводить детей. Если не срослось, ищут иного партнёра, а что невеста не девственна, особо не колышет.
— То есть мужчины совсем не ценят…
— Ценят. Но не ставят в претензию, что у избранницы было с предыдущим парнем. Та же Кристина имела кавалеров до меня, и ничего особенного. Знаешь же, мы расстались совсем на другой почве.
Зина провела ладонью по его голому плечу. Жест был нежный, но не эротический.
— Иди оденься, лектор. Читаешь мне мораль, а сам покрылся пупырышками.
— Сейчас, — пообещал Андрей, но не двинулся с места. — Знаешь, мне просто хорошо посидеть рядом с тобой. И что дома всё приготовлено… Нет, конечно, обошёлся бы кулинарией и сам нормально готовлю, ты в курсе. Но женскими руками — душевнее. Там, хоть и не лезу в перестрелки и вообще не супергеройствую по-голливудски, всё же недетски устаю… Дни ожидания на острове, вроде бы ни черта не делаешь, а выматывают. Провёл всего несколько месяцев в 42-м, а ощущение — словно годы. И далеко не лучшие в жизни. С тобой уютно, тепло. На кого меня оставишь?
Зина поднялась и шагнула к комоду, оттуда принесла плед, накинув ему на плечи. Потом чуть смутилась. Ведь фактически подтвердила его прошлые слова — кто об Андрее позаботится, когда она съедет? Разве что добудет себе в гетто симпатичную молодую еврейку, способную готовить мацу и рыбу-фиш.
— Ладно, домовладелец. Прямо сегодня-завтра никуда не денусь. И уберу, и приготовлю. Но раз взял длинные выходные, своди куда-нибудь свою домработницу!
— Тащи ноут. Кино? Ресторан? Что-то более крутое?
— Посмотрим. Не пытайся произвести впечатление буржуинским шиком. На Лазурный берег всё равно не пригласишь.
— По деньгам — без проблем. Но мы
